Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов [сборник litres]

Сэм прихватил два ламинированных бейджа на шнурках и бросил один брату.

Дин прочитал имя.

– Как это произносится – Серази?

– Неважно. Лиц все равно не увидят.

Надев комбинезоны и маски, братья выпрыгнули из фургона. Дин оглянулся, но капюшон перекрывал боковое зрение. Чтобы увидеть то, что находилось за спиной, приходилось поворачиваться всем корпусом.

У западной границы поля за происходящим наблюдала разношерстная толпа: репортеры, пожарные, копы и… реконструкторы. Удивительно, но, несмотря на настойчивые требования полиции штата, многие из них и не думали уезжать.

Неожиданно Дин на кого-то налетел.

– Эй, полегче, – проворчала женщина, – смотри, куда прешь, приятель.

Дин поднял взгляд и увидел прямо перед собой шерифа. Маска надежно скрывала лицо, и, к счастью, Дэниелс его не узнала.

– Простите.

Они с Сэмом прошли дальше, пока не достигли края ямы. Сделав глубокий вдох через респиратор, Дин заглянул вниз. Похоже, сюда упал не один снаряд, так что воронка получилась очень глубокая.

Братская могила глубиной больше десяти метров.

Внизу из стен воронки торчали древние скелеты и обломки костей вперемешку с осколками шрапнели и ржавыми снарядами. Тут ствол пушки, там – искореженное дерево, вероятно, бывшая повозка, а между ними – месиво из ребер, позвонков и желтоватых фрагментов того, что когда-то было человеком. Здесь упокоились десятки солдат, а то и больше. Корни деревьев переплетались с останками погибших, сжимая их корявыми кулаками.

Первое, что почувствовал Дин Винчестер, – это облегчение, мимолетное ликование: «Уф. И только-то?» Не то чтобы он всерьез рассчитывал обнаружить бездонную дыру в ад, изрыгающую серу, или туннель в преисподнюю, откуда выпрыгивают злобные демоны, или что-то подобное, но все же…

Все же он ожидал.

Ожидал.

После стольких лет, проведенных там, и всего, что пришлось пережить.

Он строил предположения.

Тревожился.

Боялся.

Усилием воли Дин отбросил эти мысли, все до одной, так далеко и яростно, как только смог. Теперь больше, чем когда-либо, ему не хотелось, чтобы опыт прошлого отравлял ему жизнь в настоящем… Но выбирать не приходилось.

Ад стал его личным Вьетнамом, наложил на него несмываемый отпечаток. И ни отрицание, ни показное безразличие не могли этого изменить.

Никогда.

– Это не ад, – еле слышно пробормотал он. – Всего лишь груда мертвяков.

Мертвяки[89]… Ему вдруг стало смешно. Он почему-то представил себе яму, заваленную пустыми бутылками из-под пива Pabst Blu Ribbon, Coors и, возможно, худшего в Америке – Meister Brau. Напряжение спало, и накатило блаженное оцепенение, сковывавшее по рукам и ногам.

Стоявший рядом криминалист, видимо, принял его реакцию за отчаяние и схватил его за плечо.

– Держись, старик. Сначала всем тяжело.

– Да, – выдавил Дин, как никогда радуясь тому, что надел маску. – Зрелище не для слабаков.