Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Как только солдаты роты молниеносно преодолели укрепления, то бойцы полк–ордена опустили автоматы и обнажили свои ножи, размером от ладони до локтя взрослого человека, висевшие за пазухой и присоединились в рукопашной к инквизитору.

Командор в это время стал отстреливать из винтовки наступающих отступников. Он приложился к своему оружию и стал действовать, каждый его стрекочущий залп косил того или иного отступника, оставляя разбитое тело лежать в смердящей жидкости и источать кровь в воду, делая её ещё омерзительнее. Эстебан достал гранату и метнул её в конец толпы наступающих отступников, и через пару секунд раздался пронзительный взрыв – взрывное устройство подорвалось, поднимая в воздух смердящую жидкость и кося солдат из элитной роты, убив не больше пяти отступников. Тем временем солдаты из полк–ордена и отступники сцепились в рукопашной. До укреплений добралось двадцать четыре отступника из элитной роты. «Скорпионы Пустоши», как и все воины из полк–ордена, были непревзойденными мастерами боя, хоть они были обучены не только для убийства, но и в сфере сражения им не было равных.

Командор всё ещё держал винтовку на взводе, но не стрелял. Его заворожил бой, который разразился. «Нет, это не бой – танец» – подумал про себя Эстебан и в действительности, воины двигаются с некой боевой грацией, ловко уходя от ударов и нанося свои. Их ножи стали сверкать, достигая своих целей и неся жуткую, но в тоже время красивую смерть. Но лучше всех «танцует» Карамазов. Его сверкающий клинок разил врага за врагом, не давая им даже шанса коснуться своим тесаком его брони, рассекая вражью плоть. Но тут из вала мешков с песком появился один отступник, в чёрных балахонистых одеждах, он не несёт клинка, вместо него в его руках покоилось большое, уродливое гротескное ружьё – три больших длинных ствола опускались почти до стоп. Отступник широким поворотом головы осмотрел поле боя и заметил инквизитора, а тот в свою очередь приметил еретика. Карамазов стал подбираться к нему сквозь бой, надеясь на крепость собственной брони, и на защиту Господа в деле уничтожения ворога. Ренегат взвёл ружье и, безумно смеясь, спустил курок в тот самый момент, когда Карамазов подступился к позиции «мыслепреступника» у мешков, оглушающий залп пронёсся по канализации, а инквизитор и отступник пропали в облаке густого дыма, заполонившим чуть ли не всё место боя.