Французский абсолютизм в первой трети XVII века

После победы над Субизом король быстро двинулся на юг. Снова были взяты Руайян, Сент-Фуа, Клерак. Негрпелисс и Сен-Антонен тяжело поплатились за уничтожение королевских гарнизонов: они были полностью разграблены и сожжены. Все мелкие города Гиэни открыли королю ворота. От Монтобана, который он обошел, король отправился на Тулузу, Каркассон и 18 июня прибыл в Безье. Целью кампании был Монпелье, ключевая позиция ко всему Лангедоку; выполнялся тот план, который в 1621 г. был отвергнут ради осады Монтобана. Успешное и быстрое продвижение короля свело на нет начавшиеся было переговоры между Ледигьером и Роганом. Последний требовал выполнения Нантского эдикта в полном объеме, т. е. возвращения всех городов, правительство же не собиралось от них отказываться. Кроме того, оно очень рассчитывало на обострявшийся разлад между Роганом и городами Лангедока, которые все больше и больше выказывали свою «дурную волю» (mauvais vouloir). В конце мая в Ниме даже вспыхнуло восстание против Рогана, но он усмирил город и арестовал губернатора.[393] Участились случаи перехода к королю офицеров Рогана. В июле герцогу пришлось казнить одного из схваченных им перебежчиков, но и это ничему не помогло.[394] В июне-июле он развернул лихорадочную деятельность в Монпелье, Кастре и Милло, подготовляя оборону.

Кампания разворачивалась очень быстро, гораздо быстрее, чем в предыдущем году. Однако правительство испытывало большие трудности. Если военная подготовка оказалась лучшей и опыта было теперь больше, то финансовая сторона дела внушала серьезные опасения. Фискальные эдикты вызвали протест парламента. Их пришлось регистрировать на lit de justice, т. е. в личном присутствии короля. Займы у финансистов (под поступления от новых эдиктов и доходов будущего года) приходилось заключать с трудом, и перспективы в этом плане были малообещающими. Финансовые затруднения сильно стесняли действия правительства. Даже королевская гвардия в Лувре не получала жалованья и выражала недовольство.[395] Задерживалась оплата армии, солдаты роптали. Королю не раз говорили, что для поста генерального контролера финансов Шомбер оказался непригодным, что он в них плохо разбирается, потакает финансистам. Последнее обвинение было справедливым, но у Шомбера не было иного выхода. Государственный бюджет уже несколько лет сводился с возрастающим дефицитом, займы приходилось заключать в срочном порядке и, следовательно, на невыгодных условиях. Чувствуя шаткость своего положения, Шомбер искал поддержки у Конде, разделяя его программу войны до полного поражения гугенотов.