Разрушенные (ЛП)

— Черт побери, целуй меня, — я прохрипел у ее рта. Я хотел сорвать ее одежду и взять ее у стены. Я хотел погрузиться глубоко в ее горячую влажность и доказать ей, как я могу дать ей все, что она хочет.

Это длилось бесконечно долго, но внезапно напряжение в теле Зел переключилось на страсть. Ее язык вступил в борьбу с моим.

Мы не целовались. Мы боролись. Мы выливали все, что не могли сказать, в этом действии.

Я застонал, запустив пальцы в ее волосы, схватив ее за затылок и притянув крепче к себе.

— Я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. Я хочу, чтобы ты разрушила меня. Я твой, Хейзел. Черт.

Она проглотила мое приглашение, целуя меня сильнее, сминая мои губы своими. Наши зубы столкнулись, и моя кожа вспыхнула, от потребности ее пальцев на мне.

Но ее руки оставались прижатыми к бокам.

Она застонала, когда я покинул царство рассудка и излил каждое извинение, каждое сожаление, что у меня было, в ее рот и дальше по ее горлу в ее сердце. Я хотел, чтобы она знала, что я принадлежу ей. Мне нужно было, чтобы она знала, как помогла мне — больше чем она предполагала. Больше чем кто-либо.

Я отдам ей все, я не могу допустить, чтобы она ушла. Это единственное, что я не сделаю. Я бы с удовольствием похитил ее и держал в плену, но она дала мне шанс на исцеления не в самой себе, а в ее идеальной, изумительной, изменяющей жизнь, дочери.

Хлопки ворвались в мои мысли, а затем хихиканье женского голоса. Я рухнул на землю и выругался про себя.

Дерьмо. Вряд ли это уместно для глаз ребенка.

Я оторвался, сделав большой глоток воздуха и осторожно поправляя свои брюки. Клара стояла там, выглядя как будто увидела, как принц заявлял права на свою чертову королеву. Мое сердце сжалось от мысли, как близка она была к правде. Мое семейное древо было королевским. Моя кровь, по общему мнению, голубая.

Это сделало «Обсидиан» моим царством, а Зел моим объектом, которого я страстно желала. И я желал забрать ее за закрытые двери и передать себя под любое лечение и терапию, которые она имела в виду.

— Ау, я знала, что тебе нравится моя мама. Она целует лучше всех, но не так. Этот поцелуй был мерзкий. — Она закатила глаза. — Ты безнадежен. Ты не знаешь, как обниматься и целоваться.

Зел поперхнулась от удивления, быстро расправив свою рубашку. Она ненавязчиво вытерла красные распухшие губы, убирая следы моего поцелуя.

— Ты права, Клара. Ему нужно многому научиться. — Она бросила в меня взгляд, и я не мог бороться с улыбкой, захватившей мои губы.