Избранные произведения. II том

А еще его терзала тоска по тому, что обрело глубину и резкость в нежных сумерках. Джастин стоял на поросшем мхом сланцевом уступе лицом на запад. Никакого здания Листа вокруг, никаких многоэтажных домов, уродующих силуэты западных холмов на алом фоне, и даже массивное здание суда в неоколониальном стиле на Бенефит-стрит рассыпалось рядами старинных фронтонов и мансардных крыш. Самым высоким зданием — около пяти этажей — был банк Больничного треста в форме перевернутой скобы, видневшийся на другой стороне канала. Немногочисленные электрические вывески подсвечивали кирпичные и каменные фасады в деловой части города, но разобрать отсюда можно было только вывеску отеля «Старая колония». Золотой купол Конгрегационалистской церкви на Уэйбоссет-стрит мягко сиял в лучах заката. Фонари должны были зажечься с минуты на минуту.

Пред ним лежал старинный Провиденс его грез, болезненно прекрасный после выходных в «дивном новом Провиденсе». Лавкрафт на этот раз не явился, что и неудивительно. То был Провиденс школьных дней Лавкрафта, и поскольку Джастин не мог представить Лавкрафта ребенком, эта версия писателя не могла материализоваться. В любом случае это был невероятно прекрасный город, и Джастин мог провести в нем остаток своих дней, надо было только спуститься.

В то же время он сознавал, сколь коротким будет этот остаток и что незримый глаз космического удильщика, несомненно, устремлен на него. Он запоздало понял, сколь хитроумно удильщик отпустил леску на нужную длину, дав рыбе иллюзию свободы, позволив бесцельно тратить силы, в то время как крючок оставался в ничего не чувствующей губе.

И все же Джастин нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Его страстная тяга к городу была неотделима от голода существа, считавшего Джастина едой, и он не мог выдернуть нематериальный крючок — точно так же, как рыба не может отрастить руки и освободиться самостоятельно. Чем втайне занималась тварь, когда леска провисла? Какие механизмы привела в действие, чтобы Джастин вновь оказался в здании Листа в темноте?

Вопреки здравому смыслу, он уже оторвал от земли левую ногу, когда в голове эхом прозвучала фраза из рассказа Лавкрафта: «Я — это оно, и оно — это я». Чувствует ли, понимает ли это «оно» тягу Джастина к сотворенному им миражу, подобно тому как Джастин чувствует его голодные спазмы, его тревогу из-за того, что Джастин еще не угодил в сеть, а пообедать удается так редко? Хочет ли Джастин утолить этот нестерпимый голод? Ему достаточно всего лишь быть съеденным!

— Может, выйдете уже и начнете вести себя разумно?

Вспышка гнева Палаццо застала Джастина врасплох и привела в замешательство. Его голос звучал так четко и так близко, но разве это возможно, ведь Джастин фактически находится в другом мире.