Белый конь на белом снегу

Третий месяц они простаивали: ждали дефицитный четырехдюймовый инструмент. Людей забрали на другие буровые. Те, кто остался, без дела не сидели. Но дело это было не главное, и это угнетало. Слесарь Аманьянц, успевший за время вынужденного сидения приобрести еще и специальность сварщика, даже этому не радовался:

— Что сваривать, если без дела стоим.

Мастер Улисько посоветовал:

— В управление надо ехать, там выбивать трубы.

— Нету у них.

— Все равно надо. Ребята вон что говорят про тебя: партгрупорг, а дело не сдвинет.

Аманьянц проворчал:

— Нас трое коммунистов всего в группе.

Старый, опытный Улисько сказал:

— И все-таки нас трое.

В длинном коридоре конторы бурения Аманьянц встретил заместителя начальника инженерной службы. Когда-то в школе за одной партой сидели.

— Помоги, Борис.

— Чем? Нет труб.

— А еще друг.

— Хочешь, рубашку отдам?

— Ну тебя, — махнул рукой Аманьянц.

Потом шел и думал: «Зачем обидел?» Вот ведь в работе оно как: когда не ладится, не хочешь, да обидишь.

У начальника управления уже сидел бригадир

— Вы что, сговорились? — начальник недоуменно поднял брови. Аманьянц без предисловий сказал:

— Давай трубы, Григорьевич.

— Рожу я тебе их, что ли? Вам же платили сорок процентов за простой. Чего же еще?

— К черту нам эти сорок процентов! — взорвался Аманьянц. — Нам, может, дороже, чтоб люди пальцем не показывали: бригада Гребнева, мол, отсыпается.

— Постой, постой...

— Не хочу стоять. Ты думаешь только о том, чтоб рапортовать о выполнении плана, а я о каждом бурильщике болею: ему же этот простой не только деньги, а еще и молва людская, еще и честь задетая...

Гребнев только одобрительно подмигивал Аманьянцу: давай, давай.

— Что хочешь делай, — стоял на своем Аманьянц, — хоть самому министру звони...

Они в тот раз добились своего. Когда выходили из конторы, опять встретили Бориса Макарова. Аманьянц остановил:

— Ты извини меня, погорячился.

— Трубы выбили?

— Кажется, да.

Макаров улыбнулся:

— Ну, значит, все в порядке...

Когда на 706-й в достатке инструмента, хорошее алмазное долото — тут все идет, как по маслу, потому что это на редкость дружная, сплоченная, похожая на крепкую семью бригада. И главное в ней то, что все держится на удивительной преданности этому клочку земли, на котором стоит 706-я, и стремление, чтоб она всегда и во всем была непременно самой лучшей. О том, чтобы уступить первенство, никто даже не допускает и мысли. А главное, конечно, как бы выйти в лучшие по всему министерству...

В трудную минуту взяли в бригаду помощником бурильщика Ивана Сидельникова. Во время простоя людей раскидало по другим буровым, сейчас каждый человек на счету, и тут «летун» Сидельников. Аманьянц осторожно сказал Гребневу:

— Сергеич, знаешь ведь, кого берем?

— Ну хорошо, а если другие так же скажут? Сколько же человеку «летать»?

Поставили Сидельникова к Виктору Мартыненко. Тот несмотря на молодость оказался человеком суровым:

— Учти, во-первых, у нас насчет выпить ни-ни. А во-вторых, — мастер тронул за рукав Сидельникова, — чтоб все чисто, выглажено.