Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

В марте 1921 г., даже когда в Лондоне открылось советское торговое представительство, бельгийцы продолжали отстаивать свою позицию. В июле Советы заявили о готовности предоставить концессии иностранцам, обещая признать долги, бельгийцы продолжали сомневаться, хотя и хотели вернуть и сохранить концессии на добычу полезных ископаемых, в частности, нефтяные, полученные при царском режиме (в Грузии треть добычи нефтяного месторождения до войны реализовывалась бельгийской промышленной группой Ж. Ватеркейна «Грозненская нефть»). Леонид Красин первым пошел на сближение с бельгийцами, обратившись напрямую к руководству «Грозненской нефти», обещая концессии. Бельгийцы вновь отказались.

На Генуэзской конференции 1922 г. Бельгия официально вмешалась в борьбу за русское «черное золото», затем продолжила отстаивать свои требования на Гаагской конференции 1922 г. Позицию Бельгии в Лондоне, Генуе и Гааге отстаивал член Комитета защиты бельгийских интересов в России Эжен Витмер581. В Генуе бельгийцы потребовали возвращения всей собственности582. Официальные представители Бельгии Ж. Тени (премьер-министр) и А. Жаспар (министр иностранных дел) заявили: Бельгия согласится на экспроприацию бельгийской собственности в России только при условии безусловного возвращения собственности прежним владельцам583. Бельгийцы показали себя непримиримыми в отстаивании своих требований даже тогда, когда другие государства шли на уступки, в результате Бельгия оказывалась изолированной, о чем Анри Жаспар доложил на одном из заседаний парламента, отчитываясь за работу бельгийской делегации на конференциях: «Она (Бельгия. – Прим. авт.) защищала принцип собственности и соблюдение обязательств. В определенный момент она была в одиночестве»584. Советская делегация, как известно, отказалась признать право на реституцию, предложив предоставить концессии или выплатить денежное возмещение.