Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

16 января 1920 г. Бельгия официально присоединилась к отмене экономической блокады Советской России, решив о вступлении в торговые контакты с представителями объединения российских кооперативных обществ. Вслед за этим в апреле 1920 г. в Копенгагене наркомом иностранных дел М. М. Литвиновым и французским консулом Дюшеном от имени бельгийского правительства было подписано соглашение об обмене гражданами, который предваряла секретная декларация о невмешательстве Бельгии во внутренние дела Советской России, а также неучастии в иностранной интервенции573. Большевики дали разрешение последним бельгийцам вернуться.

Бельгия выполнила данные ей обязательства. Бельгийский историк Жан Стенгерс справедливо считает роль социалистов решающей в этом вопросе574, и в первую очередь это касалось твердой позиции министров-социалистов (Э. Вандервельде и др.), хотя и не признавших власть большевиков из-за террора и отсутствия демократических свобод575, но тем не менее не одобривших идею вторжения в Россию. Об этом было объявлено на конгрессе Бельгийской рабочей партии 30– 31 октября 1920 г. официально576.

Весной 1920 г. Бельгия оказалась замешана в инциденте, который мог скомпрометировать данные ей ранее обязательства. Бельгийское правительство получило запрос польского правительства о возможности провоза через территорию Бельгии вооружения, следовавшего из Франции в Польшу и предназначенного для использования в военных действиях против России. Совет министров Бельгии поначалу высказался категорически против, учитывая обязательство невмешательства во внутренние дела России и шедшие в тот момент в Лондоне переговоры по поводу налаживания экономических отношений между Бельгией и Советской Россией. Однако после нескольких демаршей французов, настоятельно требовавших разрешения бельгийской стороны577, премьер-министр Бельгии Л. Делакруа закрыл глаза на этот вопрос, и несколько поездов были направлены в Антверпен. В Монсе составы были остановлены, последовал протест министра юстиции Э. Вандервельде, заявившего, что речь идет о транзите вооружения через территорию Бельгии. Два поезда все же достигли Антверпена, Совет министров был готов дать согласие, тогда Вандервельде поставил на кон свой портфель. Совету министров пришлось уступить. В результате подал в отставку министр иностранных дел Поль Иманс578. Таким образом, свои условия продиктовали бельгийские социалисты579.

11 мая 1920 г. МИД Бельгии официально заявил о возобновлении торговых и финансовых отношений с Советской Россией. В заявлении говорилось: «Присоединяясь к оценке Постоянного комитета Высшего экономического совета, адресованного правительствам союзников, по итогам визита в Лондон российской делегации, правительство Бельгии доводит до общего сведения, что не существует законных препятствий, мешающих бельгийским подданным вступать в торговые и финансовые отношения с Россией; однако торговые представители обязаны взять на себя ответственность за свои коммерческие операции, учитывая возможные риски. Суда и грузы в направлении России не будут досматриваться при условии, что они не будут содержать оружие и боеприпасы; тем не менее суда, отправляющиеся в Черное море, должны выполнять инструкции властей»580. Однако бельгийцы не спешили полностью восстанавливать экономические отношения. Прежде всего в 1920 г. они еще не были готовы вернуться и инвестировать. Камнем преткновения являлся вопрос о возврате 3,5 млрд золотых франков.