Лягушонок и Мистер Совершенство

 Мистер Совершенство горько ухмыльнулся, а  я затаила дыхание, боясь неосторожным жестом словом  оборвать его покаянную речь. Неужели он все это говорит обо мне?

 — Я идиот, во всем люблю порядок, построил в своей голове картинку, какой хочу видеть свою жизнь и старался изо всех сил воплотить ее в реальность. А чувства к тебе не вписывалось в эту картину. Ты — ходячий вызов, постоянная провокация  — совершенно не соответствовала моим представлениям о том, какой должна быть идеальная женщина. Скромность?! Зачем она нам, пережитки прошлого? Вот еще,  разве можно прятать такую красоту, у нас все должно быть на виду. Чтобы каждый встречный капал слюной на мои идеальные ноги, точеные плечики и торчащие соски наливных яблок грудей. Невинность?! Тоже в мусорную корзину! У нас каждый месяц новый парень, куча воздыхателей и поклонников. А я — роковая раскрасавица, мучающая их в угоду своему тщеславию.

— Нет, — подала голос я, — тщеславие тут совершенно не при чем. Моя цель была иная, хотелось заставить тебя ревновать. Думала, раз другие видят, может, и ты заметишь, какая я сексуальная. Но ты был непробиваем.

Мистер Совершенство снова криво усмехнулся.

— Твоя сексуальность, Лягушонок… ее только слепой мог не заметить. Она засела в моей голове, печенке, да и что греха таить, пониже тоже. Ты только входила в комнату, а у меня уже член колом стоял. Я ощущал твою сексуальность каждым мускулом, каждой порой, всеми долбанными клетками своего взбесившегося от желания организма. Но это тоже казалось ненормальным. Помнишь, когда мы  висели на липе, я признался тебе в своей трусости. Тогда я нисколько не лукавил. Я боязливый и слишком благоразумный мальчик, поэтому решил — пламя слишком яркое, чтобы не обжечься, лучше к нему не приближаться. Даже выдохнул, когда в Россию приехала Полина, думал, успокоюсь немного, потому что нельзя так сильно желать женщину, свихнуться можно. Но было поздно, я тобою уже загорелся.