Тополя нашей юности [Рассказы и повести]

Два следующих дня Костровицкий бродил по берегу озера, заглядывал в поселок, принадлежащий рыболовецкой артели. Домики здесь в большинстве новые и видом своим не совсем похожи на крестьянские, на те, что в деревеньке, где Костровицкий столуется. Везде пахнет рыбой: на побережье, распятые на специальных козлах, сушатся сети, на песке, у самой воды, лежат перевернутые вверх дном осмоленные лодки, здесь же под навесом стоят деревянные, наподобие носилок, ящики, в которые высыпают рыбу из сети, и большие, облепленные рыбьей чешуей весы. Но в огородах возле домиков, как и в обыкновенной деревне, растут подсолнухи, желтеет картофельная ботва, видны грядки капусты, моркови.

Костровицкий подошел к рыбакам, которые, собравшись возле приемного пункта, сидели на толстом, наполовину сгнившем бревне и курили.

Новость о том, что в озере утопилась студентка, они знали, и было видно по всему, что она их не особенно взволновала. Костровицкому казалось, что к смерти, как и ко всему в жизни, эти загорелые, с шершавыми, потрескавшимися ладонями люди относятся с каким-то философским спокойствием, они как бы знают что-то большее, важнейшее, только не хотят об этом говорить. Впрочем, разговор оживился. Костровицкий услыхал, что в большом красивом, богатом рыбой озере тонут ежегодно, не нарочно и умышленно, и было немало случаев в прошлом, когда бросались в воду девушки, которым не повезло в любви…

Минул еще день. Пошел дождь. Без грома, без молний, он лил как из ведра всю ночь, а три следующих дня с неба сыпалась мелкая надоедливая изморось. Когда наконец распогодилось и Костровицкий вышел на свое место к озеру, его поразили безлюдье и тишина, царившая на побережье. Спортивный лагерь опустел, студенты уехали, исчезли и дачники. Все вокруг дышало не летом, а настоящей осенью. И было что-то необычайно грустное в картине опустевших, недавно шумливых стойбищ, где белели палатки, стояли шалаши, легковые машины. Теперь здесь торчали вбитые в землю колышки, валялись обрывки бумаги, желтела политая дождем, примятая трава. И само озеро, несмотря на безоблачную синеву неба, казалось хмурым и неприветливым. Костровицкий решил, что поедет завтра. Больше здесь, около озера, ему не хотелось оставаться.