Коллектор [ЛП]

Яркий свет жжет мне глаза, и я думаю про себя: «Неужели? Это смерть? Отстой».

Но потом я что-то слышу, и я уверен, что это не так, потому что:

а) после смерти нет никакого шума

б) я вообще не должен думать.

Мои глаза открываются, и я вижу большую, глупую улыбку Чарли, и решаю, если это вечность, я тут останусь.

— Он проснулся — визжит она.

«Этот визг. Сделай это снова. Пожалуйста, сделай это еще раз».

Воображаемая Чарли хватает меня за руки, я поднимаю свою воображаемую задницу с кровати и смотрю. Она выглядит точно так же, как и в прошлый раз, когда я ее видел — покрытая небольшими боевыми ранами, но в остальном совершенно красивая.

— Осторожно, — говорит она. — Не переусердствуй.

Я оглядываюсь и замечаю, что это место похоже на дом бабушки Чарли, все цветочное и липкое с легким запахом бедных людей. Мне это так нравится, что я готов кричать.

— Переусердствовать? Он не может переусердствовать. Он Данте Уокер, ведь так? — Макс входит в комнату, сияя, как настоящий живой человек.

— Неужели это все реальность? — я с удивлением слышу свой собственный голос и тут же решаю, что у меня абсолютно идеальный мужской голос.

— Чертовски верно, — говорит Валери, выходя из-за спины Макса. Она обнимает своего жениха и улыбается ему, потом снова мне. — Мы спасли твою уродливую задницу. Хотя, надо сказать, снять манжеты? Идиотский ход.

— Это было героически, — Чарли наклоняется и целует меня в щеку. — И да, идиотизм.

— Не понимаю, — говорю я, качая головой. — Как я здесь оказался?

Чарли и Макс смотрят на Валери, и я понимаю, что упускаю что-то важное.

Валери откашливается.

— Хм, здесь кое-кто хочет тебя видеть, если ты не против новых посетителей.

Я киваю, и они поворачиваются, чтобы уйти.

— Нет, подождите, не уходите. Не сейчас, — говорю я, выпрямляясь.

Губы Валери растягиваются в сочувственной улыбке.

— Тебе понадобится минута. Доверься мне.

Все трое выходят из комнаты, и через несколько секунд кто-то входит внутрь. Когда я вижу его, мое сердце сильно колотится в груди, а рот раскрывается.

— Папа, — шепчу я.

Папа бросается к моей кровати и обнимает меня. Он прижимает меня к себе на несколько секунд, затем берет мое лицо в свои руки.

— Мой сын. Мой Ди.

— Ты жив, — выдыхаю я, не в силах поверить, что он действительно здесь.

Он улыбается, и я вдруг вспоминаю, как сильно скучал по нему. Это открывает что-то чудесное внутри меня.

— Вроде того, — отвечает он. Закинув ногу на кровать, он подтягивает штанину и демонстрирует золотую манжету, обернутую вокруг лодыжки.