Убивают не камни

Видя, что весь предыдущий разговор ушел в пустоту, Удав рассердился:

— Значит, по-хорошему ты возвращать не хочешь! — произнес он разочарованно, щелкая четками. — Жаль. Ты не понял того, что я тебе рассказал, — он резко поднялся со стула. — Твоя жизнь — это сущий пустяк! Можешь не жалеть ее вовсе! Но тебе не жалко жизни твоей жены! А мне говорили, что ты ее любишь. Я заставлю тебя подохнуть с мыслью, что ты виновен в ее смерти. Ее первой убьют у тебя на глазах. Ты глуп, Корозов, а мне говорили, что ты умен. Какое заблуждение! Ты обыкновенный зловонный козел, от которого за версту прет его глупостью, даже следы от копыт смердят ею!

Глеб стал медленно покрываться багровыми пятнами:

— Из-за этих алмазов в городе уже пролито много крови! Сколько тебе нужно пролить ее еще, чтобы насытить твою утробу?!

Удаву понравилось, что он вызвал приступ ярости у Корозова:

— Будь справедливым, Глеб. Не я пролил эту кровь, хоть хорошо знал о ней. Сейчас я просто расчищаю авгиевы конюшни. А кровь только собираюсь пролить! Но это будет святая кровь. Я убью Крысу! Но ведь он сам убийца, бандит, правда? Чего о нем жалеть? Ты должен воздать мне хвалу за это! Я убью Врюсову! Но ведь она сама нечиста на руку!

— Тебе-то она чем помешала? — перебил он Удава.

— Она много знает о моей напарнице. — Удав отошел от стола и прошелся по комнате. — Непозволительная роскошь после этого оставлять ее живой. Зачем о ней сожалеть? Она была сообщницей Вольдемара, а тот был таким же убийцей, как и Крыса. Потому эта кровь оправдывает меня! И, наконец, святая кровь твоей жены. Вот это воистину, святая кровь. Твоя жена ведь виновна только в том, что любит такого глупца, как ты, Глеб! Но мне придется пролить ее кровь из-за твоей глупости. Ну, а твою кровь ты сам приносишь в жертву полной мерой! Так можно ли меня обвинять за то, что мне придется совершить по твоей воле? Ни в коем случае! Сейчас я оставлю вас на время одних. Покопайтесь в себе, и найдите истину. Готовы ли вы пойти на то, что я намерен с вами сделать, чтобы возвратить себе гарнитур? А чтобы у тебя, Глеб, не было сомнений в серьезности моих намерений, я покажу тебе начало действа, — он громко позвал, подойдя ближе к двери. — Введите!

Дверь открылась, и в комнату ввели Крысу. Глаза того метали безудержную ярость и обреченность. Руки, схваченные наручниками за спиной, нервно шевелили пальцами и сжимали кулаки. Он рвался из рук Индюка и Баламута, но те жестко и крепко держали его.

Не понимая, зачем привели Крысу, Глеб переглянулся с Ольгой.

Индюк и Баламут, ударив Крысу по ногам, схватили за волосы, поставили на колени посредине комнаты лицом к столу, где сидел Корозов с женой. Индюк давил на плечо, прижимая к полу, а Баламут оттягивал за волосы голову Крысы назад, отчего тот смотрел в потолок и рычал:

— Удав, я понял свою ошибку! Я должен был прикончить тебя вместе с Ящуром!