Враг моего сердца

И всё было бы совсем уж сносно, кабы не Гроздан. После отъезда вернулся он, показалось, очень скоро. Слишком даже — не успела память о той ночи с ним притупиться. Засели они с Мстивоем и воеводами в общине. Созвали сотников даже — и тревога снова колючками впилась в нутро: решают что-то.

А ещё хуже стало, когда княжич вновь в опочивальню Елицы той же ночью наведался. Она и хотела бы не сопротивляться, чтобы отстал поскорей, да никак не смогла усмирить негодование — за что и получила сильную пощёчину да череду грубых поцелуев, от которых губы немели. Гроздан взял её несколько раз до утра — сминая и подчиняя нарочито жёстко. Драл косы, наматывая на кулак, обжигал кожу увесистыми шлепками, входя резко и быстро. Ушёл перед самым рассветом, оставив совсем обессиленную, измученную, словно избитую, хоть большой боли и не причинял.

Как закрылась за ним дверь, Елица укрылась мокрым от пота покрывалом, содрогаясь всем телом и смахивая с кожи остатки его прикосновений, будто так можно было от них избавиться. Между ног саднило, стояла сухость во рту от того, что княжич ей и отдышаться толком не давал, подминая под себя раз за разом, словно воздать за всё хотел. Но Елица и шевельнуться не могла, чтобы дойти до стола и хотя бы выпить воды: такое безразличие и тщетность её сковали.

Так и застала её Вея: скорчившуюся на лавке, встрёпанную, с распахнутыми неподвижно глазами. Всё поняла тут же — дала напиться без лишней просьбы, а после умчалась куда-то. Сама она приготовила отвар, за что Елица была ей безмерно благодарна, помогла ополоснуться в тёплой воде, расчесала волосы и заплела аккуратно и ласково.

— Спасибо, Вея, — первое, что сказала Елица за всё утро, когда оделась и почувствовала себя вновь женщиной вольной, а не рабыней.

Та кивнула, с сожалением поджимая губы. И отчего-то расспросить захотелось у челядинок здешних, часто ли княжич себя так вёл, и много ли страдали от его внимания другие девицы в этом доме. Да не стала она и имя его упоминать — настолько противно.

Елица всё ж заставила себя спуститься к утренне, хоть и не желала видеть Гроздана, да и никого в этом детинце. Она прошла через узкую берёзовую рощу к трапезной, чувствуя, как каждый шаг напоминает ей о ночи с княжичем. Там оказалось шумно: собралось нынче много народа: гостил в детинце и воевода Адун из недалёкой заставы — муж зычный и шебутной. Елица вошла, глядя перед собой почти невидяще, и тут же почувствовала, как вцепился в неё пытливый и жадный взор княжича. Испускали смачные запахи яства на столе, освещённом многими лучинами в высоких кованых светцах. Теснились могучие мужи на скамьях: из посада, со многих концов. Готовились они решать важное: идти ли на Велеборск. А потому пировали тут едва не каждый день. Сновали челядинки под строгим и слегка недовольным взглядом княгини. Волгава плавно махнула рукой Елице, предлагая сесть рядом — она согласилась: уж лучше с ней, пока не успел Гроздан заграбастать, а там, глядишь и лапать бы начал под столом, считая, что она теперь собственность его.