Будь ножом моим [litres] [Be My Knife]

Еще одна вещь, о которой я тебе почти не рассказывала, – каким ребенком он был до болезни. Почему-то я не могу говорить об этом ни с кем, даже с Амосом. Он был таким счастливым и сообразительным ребенком, очаровательным и с чувством юмора. Мы потеряли его за считаные недели и месяцы. Он был таким разговорчивым ребенком, у него был большой словарный запас, и он перечитал все книги для детей его возраста. Я читала ему одну сказку с утра, другую в полдень и две-три вечером (иногда из-за этого подготовка ко сну длилась два часа). Мы вели такие задушевные беседы. Ты никогда не видал двухлетнего ребенка с таким открытым, светлым разумом. Где-то у нас хранится видеозапись с его второго дня рождения. У меня не хватает духу ее смотреть: на ней он танцует, смеется и вместе с нами разыгрывает сценки из книжки «Малиновый сок». Но уже меньше чем через три месяца болезнь обрушилась на него со всей силой. Даже речь стала покидать его. У нас на глазах он терял слово за словом, но ничем не могли помочь; ни мы, ни доктора. Он пытался найти слова, как человек, уверенный, что положил в карман предмет, который внезапно испарился. Впервые у меня получается так писать об этом; я могу вспоминать об этом отстраненно, не умирая при этом. Тогда я сидела с ним и учила слова. Вечером он еще мог их вспомнить, а утром уже нет. Однажды в приступе ярости (моей) я провела целую ночь, перечеркивая в книгах проклятые слова, предавшие его.

Помню, что немногие оставшиеся слова смотрели на меня как лица людей, кричащих от ужаса из окон в ночи.

Когда исчезли слова, еще несколько месяцев с ним оставалось пять-шесть песен. Песни ушли последними. В конце концов осталась одна – «Песня сирени». Меня тоже начали покидать слова. Я называла каждое дерево просто деревом. Каждый цветок просто цветком. Помнишь, ты рассказывал мне, как сжималось твое сердце, когда Идо научился произносить слово «свет», утратив для себя все бесконечное многообразие света, существующего в мире? Тогда я подумала, что мне придется расстаться с тобой в тот же миг – чувство, которое ты, сам того не зная, пробудил во мне этой невинной ошибкой, было нестерпимо. И не смогла разорвать нашу связь – скорее всего, по той же причине.