Электронная книга - «1415. Азенкур. Новая история». Краткое содержание книги:
А что же во французском лагере? Неудивительно, что в английских текстах мало комментариев, за исключением утверждения "Gesta", что он слышал, как люди звали своих слуг и друзей, потому что они были сильно разделены "в таком большом войске". Бургундские авторы также говорят, что было так много шума от пажей и слуг, что англичане могли его слышать, но они добавляют, что у французов почти не было музыкальных инструментов, чтобы их развеселить. Их рассказы подробно описывают, как после того, как армия была отведена со своих позиций, французский лагерь был разбит на поле между Азенкуром и Трамекуром, где на следующий день произошла битва, хотя на современной карте трудно определить его местоположение. У Монстреле сеньоры расположились лагерем в поле рядом со своими знаменами, а нижние чины разместились в деревнях поблизости, что представляет собой интересный контраст с тенденцией англичан размещать короля в здании. Знамена и вымпелы были свернуты, доспехи сняты, поклажа распакована, костры разожжены. Квартирьеры были отправлены в деревни, чтобы найти солому и подстилку для сна и подстилку под ноги. Это было необходимо, утверждают авторы, потому что земля была сильно взрыхлена копытами лошадей. По словам "Religieux", земля была в таком состоянии, потому что ее только что обработали, а потоки воды от дождя затопили ее и превратили в трясину. Поэтому здесь было трудно спать. Бургундские хронисты говорят, что дождь шел всю ночь. Этого нет в "Gesta", но это упоминается в "Liber Metricus" и у Капгрейва. Влияние фольклорных традиций прослеживается в бургундском комментарии о том, что французские лошади были спокойны в ту ночь — предзнаменование того, что должно было произойти на следующий день. Комментарий о музыкальных инструментах, возможно, является дополнительным указанием на это, хотя он также может свидетельствовать об отсутствии организации и координации.
Английские авторы приписывают французам решение не давать сражение в четверг 24 октября, хотя Генрих был готов вступить в бой. В "Gesta" французы наблюдают за англичанами, а затем уходят в свой лагерь, когда понимают, что битвы не будет. Псевдо-Эльмхем развивает эту мысль, чтобы еще больше превознести достоинства своей стороны: "Враг заметил напряженное ожидание такой маленькой армии и ее достойные приготовления, и, собравшись на ночной отдых, отказался вступить в жестокое сражение в этот день". Еще более воинственный тон можно найти у Хардинга: "В четверг король внезапно двинул свою армию, выехав на них в полном составе". Бургундские авторы подразумевают, что обе стороны думали, что битва может быть дана, но нейтрально относятся к возложению ответственности на одну из сторон за то, что этого не произошло. Ни они, ни английские авторы не упоминают о каких-либо переговорах между двумя сторонами в четверг, но эта тема присутствует в некоторых французских текстах. В результате, эти тексты предполагают, что именно англичане были виноваты в том, что не захотели сражаться в этот день.
В "Le Héraut Berry" говорится, что англичане просили перемирия до следующего дня, на что и было получено согласие. Согласно сообщению "Religieux", англичане также послали представителей к французам, после того как Генрих провел совет с главными командирами своей армии о том, что следует предпринять. Их первоначальной реакцией было то, что они должны сражаться, и в результате священникам, находившимся с ними, было приказано начать молитву. Однако когда они увидели, сколько французов против них, они решили начать переговоры и предложить отдать завоеванное в обмен на то, что им позволят покинуть страну невредимыми. Дез Юрсен также утверждает, что англичане сделали такие предложения, в частности, упомянув, что они сдадут Арфлер и вернут пленных без выкупа, "или же заключат окончательный мир и предоставят заложников в качестве гарантий". Ваврен и Лефевр утверждают, что Генрих дал всем пленным, находившимся в его армии, разрешение уйти в обмен на их обещание сдаться ему в случае победы, "если они еще будут живы". Это не было обычной практикой, когда тем, кто уже попал в плен, разрешалось присоединиться к своей стороне для сражения. Поэтому эта история вряд ли правдива.