Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1

«Элементы паралича власти», державной воли наглядно видны на примере Чечни, — делился сокровенным с читателями политолог Андроник Мигранян. — Попытки урегулирования конфликта и к самому этому урегулированию со стороны основных политических сил свидетельствует о том, что в сложившейся ситуации никто не берет на себя ответственность за принимаемые решения. И практически генерал Лебедь действует на свой страх и риск, опираясь не столько на мандат, данный президентом, сколько на поддержку избирателей, проголосовавших за него, да еще — ряда средств массовой информации…

Чеченский кризис наиболее наглядно демонстрировал подобное поведение основных политиков — Черномырдина, Лужкова, Зюганова, Строева, Лебедя, Чубайса. Многие из них были озабочены не столько его разрешением, исходя из государственных интересов, сколько тем, чтобы не допустить резкого усиления позиций конкурентов. Именно этим следует объяснить, на мой взгляд, и противоречивые заявления Черномырдина по поводу миротворческой деятельности Лебедя. Прекрасно понимая непопулярность продолжения войны в Чечне и поддерживая усилия по ее прекращению, но не желая наделить лаврами победителя Секретаря Совета безопасности, премьер косвенно дезавуировал его деятельность, назвав заключенные им соглашения «политической декларацией», не имеющей юридической силы.

В качестве предвыборного шага можно оценить, по-моему, и высказывание Юрия Лужкова по этому же вопросу. Явно нацеливаясь на ту политическую нишу, в которой находился Лебедь, и выступая как политик державнопатриотического толка Лужков резко отрицательно оценил его действия, назвав это «капитуляцией Российской армии» в Чечне.