Закаты

— Хорошо-то как! — вырвалось из глубины сердца Чижова.

— Премного зело хорошо, — весело добавил батюшка. — А повенчаться всем вместе ещё лучше будет. И ты, Вячеслав, давай съезди в Москву за своею и привози её на Красную Горку. Всех повенчаем Мы с моей Натальей тоже на Красную Горку венчались.

— Венчались? — радостно выпалил Василий Васильевич.

— Ну а как же! — хмыкнул батюшка. — Что ж мы, невенчанные, что ли, как вы все? Сто лет назад венчались мы с Натальюшкой. Фотография даже имеется. Сейчас в избе покажу.

— А ведь Красная Горка — языческий праздник, — заметил неугомонный Вячеслав. Это он-то, посрамлённый клеветник!

— Сам ты языческий праздник, — сердито отвечал священник. — Первый день после Великого поста, когда можно совершать бракосочетания в церкви. Старинный обычай венчаться на Красную Горку, как в народе именуют Антипасху. Старинный, но не языческий. Хотя многие языческие праздники христианство благоразумно растворило в своих праздниках.

Чижов, ни жив ни мёртв от счастья, с ликованием слушал голос отца Николая. Венчаны! Услышана его молитва! Посрамлён клеветник! Да и разве ж могло быть иначе?

— Вячеслав! — окликнул Василий Васильевич строго.

— Что? — отозвался клеветник.

— А вот что! — рассмеялся Чижов. — Дед Пехто! Дурак же ты, братец!

— Ну, не ссорьтесь! Вы чего это? — одёрнул его батюшка.

Все вышли на дорогу, лежавшую между кладбищем и селом. Там ожидали .попрощаться с батюшкой приехавшие на автобусе, который уже фурычил. Он благословил их, попрощался ласково, и они, счастливые и сонные, побрели в автобус. На дороге остался Белокуров со своим товарищем. Вид у главного редактора «Бестии» был глуповатый. Видимо, он до сих пор переживал случившееся во время крестоцелования происшествие с брюнеткой. Той нигде не было видно, должно быть, вместе с остальными пошла в дом батюшки.

Белокуров махнул в сторону прорезавшегося за дальним лесом солнца и произнёс совсем уже глупое и неуместное:

— Daybreak, gentlemen![7]

Когда они подходили к дому батюшки, он сказал Чижову:

— Вы были неотразимы.

— Скажите это своей очередной поклоннице, — не утерпел и огрызнулся Чижов.

— Да ладно вам дуться! Ну, простите же меня, Вася! Хотя...

Он нахмурился и мрачно входил в дом То-то же!

В доме было светло и радостно, стол ломился от праздничных яств и напитков, матушка суетилась, распоряжаясь Ладой, которая раскладывала ножи и вилки. К разговению приглашались Чижов, Полупятов, Вячеслав, Белокуров, его спутник и Лада. Отец Николай прочитал молитву, затем он, матушка, Василий Васильевич и Вячеслав пропели трижды тропарь «Христос воскресе из мёртвых...», стали рассаживаться. При этом Лада посмотрела на Чижова как-то виновато-умоляюще, мол, забудем, забудем! Они сели рядом, а Белокуров — напротив них. Стали биться крашенками, отец Николай наколотил всем, а его яйцо не разбивалось.