Освобождение [ЛП]

Я сижу за столом и, глядя на висящее на стене распятие, размышляю о том, как иногда опасно поступать так, как мы считаем правильным. Уверен, что Иисус не стал бы во имя справедливости разбивать лицо подростку. Это отец привнес в мою душу частичку чего-то дьявольского.

Мой старик его бы убил. Просто прикончил бы и зарыл так глубоко, что никто и никогда бы не узнал, что с ним случилось. Так же, как я поступил с Кэлвином и педофилом, чье имя я сейчас даже не вспомню. Теперь он — такая же часть той вонючей жижи, которая в тот вечер начала разъедать его труп. Как, должно быть, ужасно жить жизнью, настолько отягощенной злом, что никто даже не узнает о твоей смерти.

Мои раздумья прерывает раздавшийся стук в дверь. Выпрямившись в кресле, я начинаю перебирать какие-то бумаги, чтобы не было так очевидно, что последние два часа я просидел тут без дела в полной тишине.

Ко мне в кабинет заглядывает Хавьер.

— Дэймон? — он останавливается у двери, несмотря на мое приглашение присесть. — Я буквально на пару минут. Сегодня днем у меня назначена встреча по запланированной на выходные Кинсеаньере. Я просто хотел передать, что Гордон просил тебя зайти в больницу, чтобы помолиться с ним и его семьей.

— Меня?

— Он специально попросил тебя. Сказал, что ранее ты дал ему пару очень дельных советов, и, по-видимому, твое присутствие очень его успокаивает. Ты сможешь это для него сделать?

— Да, конечно. Я с удовольствием помолюсь.

За парня, чье лицо разбил рукояткой собственного пистолета.

Самое нелепое приглашение из всех возможных.

— Хорошо. Я дам ему знать.