За фасадом сталинской конституции. Советский парламент от Калинина до Громыко

После зачистки корпуса избирателей большевистское руководство создало все условия для народного волеизъявления. Приведем в качестве доказательства рассказ о том, насколько тактично поступили на избирательном участке с человеком, который длительное время никак не мог выразить свою волю крестом на клочке бумаге: «Пришел один человек голосовать. Когда [он] получил бюллетень, ему быстро указали на свободную кабину. Он прошел в эту кабину, и за ним закрыли занавески. Он сидит. Сидит 15 минут, сидит 20 минут. Дежурный по помещению подходит и говорит, что избиратель долго задержался в кабине. Я […] доложил об этом Прошину – председателю комиссии. Мы позвонили в РК партии и получили ответ, что пусть он там посидит сколько хочет. Человек опять сидит. Мы решили спросить его, не плохо ли с ним. Товарищ подошел и спрашивает его, не плохо ли с ним, а он говорит, что ему не плохо, ему хорошо, и продолжает сидеть. Просидел так минут 50. Мы просто стали в тупик. Спрашиваем через перегородку, все ли ему понятно, а он говорит, что все понятно, и продолжает сидеть. Потом ему, видимо, надоело – он приоткрывает занавеску и спрашивает: “Когда мне можно выходить?” После этого он объяснил, что когда он зашел в помещение и ему указали кабину и задернули занавеску, он подумал, что его пригласят выйти из кабины»{849}. В целом же избиратели остались «…очень довольны»{850}.

На самом трудном избирательном участке Ленинского района (разбросан на относительно большой территории) в 5 часов 40 минут утра, а голосование проходило с 6 до 24 часов по местному времени{851}, уже выстроилась очередь из 300 человек, жаждавших исполнить свой гражданский долг. Несмотря на опоздание к началу двух членов избирательной комиссии, работа была поставлена четко: из 2228 человек проголосовало 2212 человек – 99 %{852}. Категорически отказались исполнить свой гражданский долг три человека. Первая – гражданка, которая «буквально выгнала»{853} «самого сильного товарища»{854} агитатора: «Почему в 1917 г. вы нас не тащили, а сейчас тащите? Тогда у нас хлеба не было. За Гудова голосовать не буду, потому что эти станаховцы сидят у нас на шее, снижают (видимо, имеется в виду – повышают. – С.В.) норму, а нам туго [приходи]тся»{855}. Вторая также была недовольна производственными нормами и не желала отдать свой голос за стахановца{856}: «…эти стахановцы на нашей шее сидят. Их бы честно заставить работать – [так,] как мы, тогда бы они узнали. Эти стахановцы повышают нормы своими рекордами»{857}. Кроме того, гражданка выразила недовольство своими жилищными условиями (полагаем, ее уплотнили){858}. Через «…некоторое время Тарабунина (фамилия этой гражданки. – С.В.) решила пойти на избирательный участок и попросила агитатора т. Никитина проводить ее до избирательного участка. По пути к избирательному участку, когда агитатор сказал, что уже все старики проголосовали, она ответила: “Что же, выезжайте на дураках. Я отказываюсь голосовать потому, что мы выдвинули Троцкого и Зиновьева, а теперь голосуйте Вы”»{859}. Третий гражданин был «…явно враждебно настроенный»{860}. Естественно, о данных гражданах избирательные участки «подробно сообщили»{861} кому следует.