Отрави меня собой

— Хватит! — резко сказала она. — Спор — не спор, уже не важно. — И обратилась к Артёму: — А тебе я скажу, что наше общение изначально оказалось ошибкой. Но сегодня, сейчас всё встало на свои места.

— Что тебе сказала Кира? — рыкнул Артём.

— Не имеет значения, — качнула головой Ольга.

— Не делай поспешных выводов, Оля, прошу! — говорил Артём, пытаясь перехватить ее взгляд.

— Она сделала правильные выводы, — ехидно вставила свое словцо Кира.

— И завтра, мы все сделаем вид, что не знаем друг друга, — продолжила Оля, с трудом заставляя себя вообще говорить.

Артём тряхнул головой и попытался ухватить ее за руку, но девушка ловко увернулась.

— Подожди. Ты ведь не поверила в этот бред про спор?!

— Это не важно. Мне глаза открыли, спасибо. Я вернулась в реальность, — мертвым голосом отозвалась она и резко развернулась.

— Оля, стой! — громогласно гаркнул Лавр.

А потом, наплевав, как воспримут эти люди ее поведение, побежала… Потому что боялась — Лавров убедит ее, и она поверит. И, наверняка, станет посмешищем.

— Браво! — хлопнула в ладоши Кира.

— Довольна? — с тихой угрозой спросил Лавр, до скрипа стиснув челюсть.

— Даже не представляешь, как, Лавруша, — она погладила его по щеке. — Вернись к нам, милый.

— Рано радуешься, — грозно цыкнул он, развернулся и быстро зашагал к машине, оставив бывших уже товарищей слегка помятыми и ошеломленными.

Артём Лавров не помнил, как добрался до ее дома. Равно, как и не помнил, сколько выкурил сигарет. Почему-то дрожали руки. Ждал Медведеву очень долго. Звонить Вере Павловне не стал, не желая пугать ее. Чувствовал, что Ольга так быстро не вернётся домой. И готов был ждать ее до утра, если понабиться.

Пока затягивался дымом очередной сигареты, проклинал свое мажорство. Ненавидел весь этот слащавый притворный мирок, где каждому было наплевать друг на друга, где, каждый готов было уничтожить любого, если мешали его планам. И именно этот мир, на удивление, дал Артёму всё. И это всё он же забрал. Если раньше в понятие «всё» включало в себя тачки, брендовые шмотки и прочий бездушный хлам, сейчас «всё» для него — это только Оля. Без неё он потеряет свою целостность, перестанет чувствовать себя нужным элементом единого организма, в который они с Медведевой с некоторых пор превратились.

Мысли устроили в голове беспорядочный хоровод, и нужные слова никак не складывались в предложение, которые он хотел сказать Ольге. Они поговорят, и она поверит ему. ЕМУ, а не Кире и тем двум придуркам! Должна поверить! Иначе на черта ему вообще жизнь?!

Свет фонарей вырвал из ночного мрака ее одинокую фигуру, медленно бредущую по дорожке. Голова Ольги опущена, руки спрятаны в карманы, но все же сжаты в кулачки. Артём потушил и выбросил сигарету. В горле пересохло, сердце бешено колотилось в груди, отбивая синхронный ритм в висках.