Отрави меня собой

— Чем докажешь? — откинув, однако, голову спросила Оля и скептически приподняла брови.

Очевидно, Кира ожидала подобного вопроса, потому что улыбнулась так, словно тысяча лампочек зажглась одновременно. С чувством полного превосходства она продемонстрировала Ольге свой безымянный пальчик с изящным колечком.

— Нравится? Сойдет для доказательства? Хотя, я тебе ничего доказывать не обязана.

— Это да, — протянула Оля. — А что ж Лавров тогда не с тобой, а со мной гуляет?

Улыбка Киры погасла всего на секунду, чтобы потом девушка начала говорить уверенно и четко, но так, чтобы ее слышала только Оля.

— А Тёма еще не в курсе точной даты. Он ведь мне только эту прелесть подарил, да со свадьбой что-то затянул. Заигрался, мой милый, — она многозначительно приподняла бровь. — А поскольку всё уже решено, упираться он не станет, иначе отец приструнит его. А я подожду, — Кира сияла, как начищенный самовар.

— А что — у Лаврова своего мнения уже нет? — только и проронила Оля, веря каждому слову Киры, каждому ее жесту, блестящим глазам, счастливому голосу.

— Его мнение? — Кира довольно сверкнула глазами. — Его мнение полностью совпадает с моим. Мы идеально подходим друг другу. А ты — временное явление. Разовое.

— Разовое… — промычала Оля, давя в себе желание забиться в какой-нибудь темный глухой угол. — Типа на разок, — медленно повторила она.

— Ты меня поражаешь! — наигранно восхищенно всплеснула руками Кира и тут же превратилась в себя саму: — Серая масса на удивление догадлива. Быстро усекла, что к чему? Ушла с моей дороги! — почти приказала она.

Оля уже слушала вполуха. Ее привлек разговор между Артёмом и Серегой с Дэном. Их слова стали вторым ударом, окончательно растоптавшим ростки ее робкой надежды, что всё это дурной сон.

— Мы походу проиграли Вадику спор, — констатировал Добровольский.

— Да уж, — протянул Дэн. — Периферия долго держалась. Так сколько потратился?

— Спор? — одновременно переспросили девушки, а парни уже повернули головы в их сторону.

Кира оглядела Олю с ног до головы и презрительно скривила губы, озвучив свою мысль:

— Ну конечно, с тобой время провести можно только на спор. А уже ты размечталась о реальных отношениях?

— На спор, значит, да? — криво хмыкнула Оля, одна бровь ее задралась вверх, лицо стало каменным. И отчего она не удивлена? Ведь не раз убеждала себя в том, что общение с мажором — ошибка. Говорила себе — всё так и закончится. Ожидала чего-то такого. Правда, совсем оказалась не готова с обжигающей боли, от которой в агонии сжалась каждая клеточка ее организма. Голос Лаврова врезался в ее помутневшее сознание.

— Оля, не слушай! — твердо и уверенно сказал он. — Не было никакого спора!

— У твоих друзей иные сведения, — тусклым голосом отозвалась она. В груди страшно саднило.