Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

Паркер с улыбкой посмотрел на него.

— Ты великий прозорливец, Питер. Тебя не удивит, если я скажу, что ты такой не единственный?

— Нет, не удивит. Ты что-то от меня скрываешь. Что? Свидетеля убийства? Кого-то, кто стоял на платформе? Кого-то, на кого ты поначалу не обратил особого внимания? По лицу ведь вижу, что так, старый ты интриган. Ну, давай, колись — кто это? Женщина? Какая-нибудь истеричка? Немолодая и неуравновешенная старая дева? Я прав?

— Да, черт тебя подери.

— Ну, давай, продолжай. Расскажи мне все.

— Когда Иглз брал показания у свидетелей на станции метро, все отметили, что, пройдя несколько шагов мимо Гарфилда, Маунтджой вдруг покачнулся, Гарфилд схватил его за руку, и оба стали падать. Но одна женщина, некая мисс Элайза Теббутт, пятидесяти двух лет, незамужняя домохозяйка, живущая в Кенсингтоне, сказала, что, стоя немного позади их обоих, отчетливо слышала «жуткий», как она выразилась, голос, который произнес: «А ну, стой! Ты прокололся!» Маунтджой остановился, словно в него выстрелили, а этот Гарфилд «с ужасным лицом» схватил его за руку и подсек под коленку. Твое доверие к показаниям этой дамы возрастет еще больше, если я скажу, что она страдает нервными расстройствами, лежала в психиатрической лечебнице и утверждает, будто Гарфилд — один из главарей банды, целью которой является истребление всех граждан британского происхождения и установление в Англии еврейского господства.

— Да черт с ними, с евреями. Если человек одержим какой-то идеей, это вовсе не значит, что он не способен видеть факты. Пусть она многое вообразила, но придумать нечто столь фантастическое, как «А ну, стой», что, совершенно очевидно, было на самом деле неправильно услышанное ею «Маунтджой», она не могла. Гарфилд — тот, кто тебе нужен, хотя признаю́, что доказать это будет трудно. Я бы на твоем месте обыскал его врачебный кабинет — если уже не поздно.

— Боюсь, что поздно. Мы целый час не могли добиться никакого толку от мисс Теббутт, а к тому времени героический доктор Гарфилд, естественно, уже позвонил домой и на работу и объяснил, что с ним приключилось. Тем не менее мы будем продолжать следить за ним. Но сейчас главное — это Маунтджой. Кем он был? Какую опасность представлял? Почему его надо было остановить?

— Ну, это совершенно ясно. Он был звеном в цепи наркоторговли, и его следовало остановить потому, что он оказался достаточно глуп, позволив Панчону себя вычислить. Кто-то наверняка это заметил — в этой банде, судя по всему, присматривают за всеми своими членами. Или, возможно, несчастный Маунтджой попросил о помощи, и ему помогли покинуть этот мир, сочтя это самым быстрым способом избавиться от осложнений. Жаль, что Панчон не может говорить — он мог бы рассказать, звонил ли Маунтджой кому-нибудь или разговаривал с кем-нибудь во время своих метаний по городу. Так или иначе, он совершил ошибку, а люди, совершающие ошибки, не имеют права на жизнь. Что мне кажется странным, так это то, что никто не наведался в его квартиру — если верить показаниям прислуги. Было бы логично ожидать, что банда проведет там свое «расследование», для пущей надежности. Надеюсь, тамошним слугам можно доверять?