Безнадёжность

Александр смотрел на вещи трезво, не был склонен впадать в эйфорию в тех редких случаях, когда жизнь подкидывала ему что-нибудь отдалённо напоминающее счастливый билет, но и не спешил отчаиваться, не добившись поставленной цели с первых десяти попыток. Где-то в глубине души он считал себя фаталистом и не без оснований полагал, что все события в жизни являются следствиями других событий, выходящих на определённом этапе за пределы отведённого человеку судьбой срока из-за чего и влиять на них в конечном счёте невозможно. Однако, подобные рассуждения хороши, когда касаются обычных рутинных событий, а не тогда, когда ты мчишься неизвестно куда на невероятной скорости в маленькой металлической скорлупке, не подчиняющейся к тому же твоей воле.

В этот раз последовательность подобных невидимых событий поставила его в положение, единственный шанс на выход из которого заключался в ожидании пока Луиза разберётся в проблеме и вернёт их на прежний курс, либо, в худшем случае, направит обратно к Земле. Но это могло сработать только на исправном корабле. Тритон не был рассчитан полёты с неработающей системой искусственной гравитации. На борту отсутствовали специальные тренажёры, дающие мышцам необходимые физические нагрузки, и компенсирующие невесомость костюмы, защищающие организм от её угнетающего действия. Без всего этого каждый день на борту корабля был равнозначен неделе постельного режима, а это уже само по себе серьёзный стресс для организма. Что же тогда говорить о неделе или месяце в невесомости? Он может и не продержаться так долго… С момента отключения гравитационного генератора прошло всего двенадцать часов, а ногам уже не хватало кровоснабжения, и голова постоянно гудела от переизбытка прибывающей крови. Но больше всего досаждали слёзы, которые не хотели скатываться вниз и разъедали глаза, вызывая неприятное жжение. А первая ночь, проведённая в невесомости, и вовсе стала настоящим испытанием. Александр долго не мог заснуть и отключился лишь под утро. Поэтому шестьдесят восьмой день экспедиции начался намного позже обычного.

Придя в себя, он сразу же поспешил в рубку и по дороге лишь на минуту заскочил в пищеблок, где, не желая тратить времени, быстро нажал несколько разноцветных кнопок и тут же ощутил во рту приятное послевкусие от свежего хрустящего бекона с жаренным яйцом, запитых крепким кофе, а после этого и приятную сытую тяжесть в желудке. Он редко использовал волновой синтезатор пищи, предпочитая привычную форму употребления еды с пережёвыванием и наслаждением оттенками вкуса, но сейчас ему было не до них. Всё, что требовалась – просто утолить голод.