Осколки падающих звёзд

Уже стемнело, когда он окончательно пришёл в себя. Первое, что увидел — свои безжизненные руки, лежавшие поверх одеяла. На одной бинты, ослепляющие белизной, на другой — прикреплённый лейкопластырем катетер с трубкой, тянувшейся к стоявшему рядом штативу капельницы. Если б Алексей мог повернуть голову, он увидел бы медицинские приборы, экраны и паутину разноцветных проводов, среди которых теперь он, больной и слабый, словно поверженный воин в плену у врага.

В это мгновенье страшная картина произошедшей трагедии ярко возникла в его сознании. Он попал в аварию?! Разбился, и поэтому здесь, в этой белой комнате. А Тимур, что с ним?! Не желая верить, что это всё-таки случилось, Алексей снова и снова прокручивал в памяти жуткое виденье: свернувший со своей полосы и мчавшийся навстречу грязный КАМАЗ, и он, вцепившийся в руль в неистовом желании увернуться, не быть раздавленным этой громадной махиной. Только б успеть… Да, это была его последняя мысль, перед тем, как страшный удар сдавил автомобиль….

Кажется, он вскрикнул, и какие-то люди быстрым шагом вошли в палату, остановились рядом. Алексей видел их неясно, словно сквозь мутное стекло. Непроизвольно мигнув, он попытался сфокусировать взгляд.

— Ну, что, с возвращением? — склонившийся к нему седовласый врач улыбался, карие глаза внимательно всматривались в лицо больного. — Ох, и напугал ты нас, парень. Сейчас укольчик сделаем, поспишь, и дело быстрей на лад пойдёт.

Он махнул рукой медсестре в голубом халате, которая тут же занялась приготовлениями к процедуре.

Провалившись в сон на несколько часов, Алексей проснулся от пульсирующей в затылке боли; она была такой сильной, что хотелось умереть. Слабые огоньки приборов расцвечивали бликами лицо матери. Она сидела рядом на стуле, закрыв глаза.

— Мама!

Вместо голоса — сдавленный хрип, но она услышала, вскочила. На лице, белей снега, появились слезы. Она плакала и улыбалась, целуя его неподвижную руку.

— Милый, милый… — её улыбка, словно торжествующий гимн победы над смертью… — Господи, спасибо за чудо…

— Ты здесь, мама…

Так нужен был ему сейчас этот родной человек… Как никто другой… Только она, с её ласковыми руками и тихим голосом. В попытке приподняться, Алексей дёрнулся, потянувшись к ней, и болевой шок, опоясавший грудную клетку, снова отрубил сознание, накрыв его на несколько мгновений тёмным туманом небытия…

О гибели друга он узнал только через три дня. Светлане пришлось сказать сыну правду, потому что уже невозможно было не ответить на его настойчивые вопросы о Тимуре. Правду, о которой Лёша уже догадывался, хоть и боялся услышать подтверждение своим мыслям: раз молчат, значит, тут что-то не так. И вот узнал на горе, на беду…

Огромное чувство вины — самая тяжёлая ноша. Теперь это чувство будет с ним навсегда… Он, только он виновен в гибели Тима. Сам-то жив, а друга нет и никогда не будет, и не у кого вымаливать прощение за свою чудовищную оплошность. Наверное, он мог что-то сделать, наверное, в той ситуации был выход…