Королевская кара (СИ)
- Автор: Клоденестра
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Королевская кара (СИ)». Краткое содержание книги:
- Что вы делаете? – закричал он, снова кидаясь к малышу, но слуги и в этот раз отбросили его прочь. Кровь ударила ему в голову, от страха и ненависти он безудержно затрясся, свирепо оглядываясь. Мучительные крики Кловиса разрывали ему сердце, приводя в состояние безумного ужаса. – Что вы задумали, чудовище!? Что у вас на уме, дьявол?!
В глазах Карла мелькнула злость:
- Мальчишка больше не нуждается в твоих услугах. Я сам воспитаю его и, когда он вырастет, постараюсь извлечь из него пользу.
- Я вас ненавижу! – заорал Марио, агрессивно вырываясь, но слуги крепко сковали его движения, и он никак не мог освободиться. – Вы не можете так поступать! Это бесчеловечно! Будьте вы прокляты! Будьте прокляты навеки! Пусть птицы заживо заклюют вас!
Услышав его разъяренные вопли, Кловис горько захныкал, сморщился и стал еще усерднее крутиться в пеленках, но омега, что его держал, вдруг сильно качнул малыша, так, что тот едва не подавился слезами.
- Что вы творите, мразь? – заревел Марио, безуспешно толкаясь. – Да как вы смеете? Я прикончу вас за это! Прикончу! Твари! Ненавижу! Верните моего сына! Верните! Верните…
Он стал задыхаться, слезы душили его, от ужаса он только что не терял сознание.
- Он останется здесь, - мрачно сказал Карл. – А ты вернешься в Магет и постараешься родить моему сыну наследника.
- Нет! – Марио глухо зарыдал, падая на колени. – Нет, нет, нет… Мое дитя, верните мне его… Прошу, верните! Верните!
- Я лишь исполняю волю Кристиана, - сказал Дарроу. – Он отправил мне письмо, в котором велел оставить омегу здесь, а тебя послать обратно.
Марио горько рассмеялся и дико прошипел:
- Будь проклят весь род Дарроу! Пусть он сгинет, и память о нем рассеется, пусть его потомки будут всеми презираемы, и одно лишь упоминание о них вызывает насмешку и омерзение!
Карл стремительно подошел к нему и со всех сил ударил по лицу. Вспыхнув от бешенства, Марио вскинул голову и со злостью плюнул в него. Слюна растеклась по бледному виску Карла Дарроу. Звериная ярость пронеслась в его глазах:
- Жалкое отродье, - прошипел он, хватая Марио за волосы. – Это твоему роду предстоит навсегда угаснуть, твоему!
- Ничего, - прохрипел Марио. – Вы тоже, в конце концов, угаснете. И ваш сынок. Надеюсь, это случится в скором будущем!
- Ты больше никогда не увидишь своего ребенка! – ожесточенно произнес Карл. – Когда он вырастет, я отдам его в мужья самому отвратительному, жирному, зловонному аристократу, какого только смогу отыскать!
Дикое рычание вырвалось из груди Марио. Слезы хлынули из его глаз бурным потоком. Тихие всхлипы Кловиса надрывали ему душу.
- Вы за это поплатитесь, - зарыдал он, падая на пол. – Бог вас покарает! Однажды вы вспомните мои слова и жестоко раскаетесь во всем. Но будет поздно… Будет поздно, говорю вам!
Карл поднялся и велел слугам держать Марио до тех пор, пока Кловис не скроется из комнаты. Когда юноша понял, что навсегда теряет своего кроху, его окутало странное мучительное оцепенение. Приподнявшись с пола, он жадно смотрел, как тот омега уносит Кловиса прочь. Малыш глядел на него из-за чужого плеча, морщился и испуганно плакал, синие глазки слезились и неотрывно смотрели на юношу.
Когда он скрылся, и дверь за ним закрылась на ключ, Марио громко закричал. Исступленно, отчаянно, яростно и безнадежно. В этом крике звучала вся его боль, все невыразимое страдание, бесконечное горе, вызванное страшной разлукой. В конце концов, силы покинули его, и он замер в беспамятстве на полу, не имея ровно никакого желания приходить в себя и убеждаться в том, что единственная отрада его жизни навсегда утеряна.
Но он очнулся независимо от своего намерения, поскольку организм, к несчастью, не имеет свойства считаться с желаниями своего хозяина. Солнце еще стояло высоко, и его ослепительное сияние, ударившее в глаза Марио, повергло юношу в ярость. На душе его царил мрак безнадежности, он был так сломлен, изранен и одинок, что даже ненависть отступила под давлением безграничной тоски.
Стоило ему подумать о Кловисе, как слезы рвались наружу, глухое страдание переворачивало все внутри, а так как он не мог о нем не думать, то плакал беспрерывно и, в конце концов, глаза его страшно опухли, загудели и перестали изливать слезы.
Затем на смену горю явилась отчаянная решимость, и он, вскочив, ринулся к двери, стал свирепо колотить в нее, стучать ногами, кричать, всячески требуя выпустить его. Но никто не отзывался. Карл похитил из комнаты ключи, и юноша оказался безысходно запертым. Он долго старался взломать дверь, лез в замок крохотным ножиком, оставшимся в комнате, но все его усилия были тщетны. Вскоре плечи его поникли, и он опустился на пол у двери, измученно закрыв лицо руками.
Надежда медленно угасла. Марио понял, что у него нет ни шанса вернуть сына. Он потерял его. Безвозвратно. Ненависть и горе слились в одно целое, и юноша снова заколотил в дверь, обрушивая на семью Дарроу самые жестокие проклятия, какие только мог придумать в эту минуту. Он точно знал, что его слышат, возможно, сам Карл, но никто не отзывался, видимо, не находя в этом смысла.
Юноша снова рухнул на пол у двери и больше уже не вставал. В мертвом оцепенении он размышлял о том, где теперь его малыш, все ли с ним в порядке, и… запомнит ли он его. Конечно, нет. Он ведь совсем кроха, через полгода всякие воспоминания покинут его, и много лет спустя, когда они, возможно, встретятся, Кловис не признает в нем своего родителя. Марио снова захотелось плакать, но опухшие глаза гудели так сильно, что он решил пожалеть их и сдержался.
Он просидел на полу у двери до самого заката, отстраненно созерцая, как по комнате растягиваются тени, как оранжевые тона сменяются темно-красными, как яркое освещение уступает место золотистому полумраку. Он проклинал свою медлительность, приведшую их к такому печальному исходу, отнявшую единственную драгоценность, что он получил от Кристиана, подло разлучившего их.
Его сердце невыносимо кровоточило, он страдал по Кловису так мучительно, словно не видел уже много лет, хотя с момента их расставания прошло всего несколько часов. Стоило ему представить, что малыш в эту минуту плачет, рвется к нему, а он бессилен оказаться рядом и утешить его, как он начинал задыхаться, едва не сходя с ума от горя.
Вскоре сгустились сумерки, комната погрузилась во мрак, темно-красные тона растворились, на смену им явились серые, унылые и зловещие. Марио все еще сидел на полу, не видя никакого смысла вставать. Надежда взломать дверь исчезла, он твердо осознал всю тщету своих попыток. То и дело вздрагивая от холода, мук и отчаяния, он смотрел, как за окнами разрастается тьма.
Безлунная ночь опустилась на землю. В комнате стало темно, мрачно и холодно. Тихо всхлипывая, Марио лег на пол, у самого порога, невольно вслушиваясь в глухую тишину за дверью.
В замке царила такая непроницаемая унылая тишина, что казалось, будто в доме вовсе никого нет. Но где-то там, в бесконечных недрах древнего замка, стояла маленькая кроватка, где спал, или, может, плакал его сын, его плоть и кровь. Время скользило невероятно медленно, но Марио казалось, что оно замерло на дне его бедствия. Он тихо лежал на полу, оцепенев, не замечая холода, в странном зловещем бесчувствии.
Наступила самая темная пора ночи – время перед рассветом. Кажется, темнота поглотила мир, не оставив ему никакого отсвета. Как раз в это время, когда даже Карл в своем изнуряющем высокомерии погрузился в дремоту, Марио услышал странные звуки, вырвавшие его из горестного оцепенения. Звук раздавался в замке.
Осторожно отодвинувшись с порога, юноша уставился вверх, туда, где минорное скрежетание постепенно нарастало, словно кто-то, теряя терпение, начинал проворнее вертеть ключом. В конце концов, дверь открылась, и сияние свечи на секунду ослепило Марио. Когда же бедняга смог восстановить зрение, то увидел напряженное лицо Джека Дарроу, мрачного, решительного и хладнокровного. Он протянул руку и одним рывком поднял юношу на ноги: