Тоннель [Blindtunnel]

Просто оставайся собой, пыталась утешить его я, тебе не повезло, такое со всяким может случиться, но Даниель предпочитал не говорить об этом или, как он однажды выразился, когда я попробовала заикнуться на эту тему, — «нечего тащить с собой сюда это дерьмо».

В старом дереве что-то поскрипывало, постукивало. Я подумала, что это сам дом издает такие звуки, дерево то разбухает, то ссыхается, или, может, что-нибудь отошло и теперь болтается на ветру. Но больше похоже на стук в дверь. Звук исходил от большой входной двери рядом с залом, где располагался помпезный холл с желтыми и красными витражными стеклами, сквозь которые нельзя было ничего разглядеть. Я решила, что это Даниель забыл дома ключи и, напрасно прождав возле двери черного хода и сообразив, что я не слышу стука, направился к парадным дверям. Я открыла заевший замок и толчком распахнула дверь.

На пороге стоял старик, который при виде меня снял с головы кепку. Выше меня ростом и прямой, как палка, застегнутая под самое горло рубашка и коричневая кофта. Стоптанные башмаки.

— Guten Abend, — произнес он, — прошу прощения. Надеюсь, я не помешал.

Старик говорил по-немецки. Произношение у него было необычным, но я его прекрасно понимала, возможно, потому, что говорил он медленно. Казалось, он раздумывает над каждым словом. Я объяснила ему, что обычно мы не пользуемся парадным входом, вот почему я так долго не открывала. Haupteingang[5], так это кажется называется? Звучит довольно помпезно.

Он снова извинился, и у меня возникло ощущение, что он стесняется.

— Меня зовут Ян. Ян Кахуда.

Я представилась, и он с чувством пожал мне руку, словно бы раздумывая. И тут я поняла, что я его знаю. Видела раньше, скорее всего в баре гостиницы. Он мог быть одним из тех посетителей, что играли там в карты.

— Чем могу вам помочь? — вежливо осведомилась я.

Он уставился вниз на потрескавшиеся каменные ступени лестницы. Там и сям из трещин лезла трава.

— Я уже немолод, но если вам нужна помощь в саду, подрезать розы… Работы там будь здоров.

— Вы очень добры, — ответила я, толком не зная, как мне стоит отнестись к подобному предложению. Старику было явно за семьдесят, а то и все восемьдесят. — Вот только не знаю, есть ли у нас возможность кого-то нанять.

— Я был лучшим садовником в округе. Всему, что я знаю, я научился от отца. Он работал в этой усадьбе. Давным-давно.

— Здесь? В самом деле? С виноградником?

— Со всем, — с нажимом произнес старик, — вино, сад, розы… — Он огляделся, но в сумерках возле величественного входа можно было различить только густые заросли и сорную траву.

— Тогда вам должно быть известно, что за сорта винограда здесь выращивали? — тут же спросила я.