Тоннель [Blindtunnel]

Я перегнулась через него и, ухватив телефон, приняла звонок.

Звонивший был мужчиной, я не разобрала его имени. Он представился переводчиком, хотя по-английски говорил с ошибками, и велел нам через час прибыть в полицейский участок.

Сквозь щели жалюзи пробивался солнечный свет, времени было восемь ноль пять утра.

Я растолкала Даниеля, позавтракать мы уже не успевали. Мы припарковали автомобиль на площади ровно в тот момент, когда часы на ратуше пробили девять, отдаваясь гулким эхом под сводами аркады.

Переводчик ожидал нас в дежурной части. Он вручил каждому из нас свою визитную карточку и еще раз назвал свое имя — Антон Адамек. Крепкое дружелюбное рукопожатие, красивый мужчина. Густые волосы, бездонные глаза — я понимаю, что не должна обращать внимание на такие вещи, но все равно не могла ничего с собой поделать.

Нас пригласили в комнату. Дубовый стол, голые стены, все те же серовато-бежевые обои. Пожилой комиссар оказался тем самым, что приезжал к нам в усадьбу, а вот его напарницу-женщину мы видели впервые.

Йозеф Кралл. Элина Кавалека. У нее были распущенные вьющиеся волосы и декольте, которое смотрелось не слишком подходящим для службы в полиции.

Они сели за стол, мы устроились напротив, переводчик слегка небрежно прислонился к торцу рядом со мной. Женщина-полицейская открыла ноутбук, разложила на столе папки, приготовила ручку, чтобы писать. Комиссар говорил короткими фразами с преувеличенно долгими паузами, чтобы дать время переводчику.

— Я понимаю ваше желание узнать, что произошло. Боюсь, мне придется вас разочаровать. Потребуется время. Это случилось давно. Сложное расследование. Всех ответов мы все равно никогда не получим.

Даниель сгорал от нетерпения:

— Вы узнали, кем был этот ребенок? Можно ли назвать причину его смерти?

Перевод был коротким, должно быть переводчик перевел только один из вопросов. А вдруг он вообще многое упускает?

— Что касается возраста, то скелет сохранился на удивление хорошо, — глядя на экран ноутбука, слово взяла женщина. — Тело долгое время пролежало совершенно нетронутым, в подвальном помещении не оказалось ни насекомых, ни животных, которые могли бы причинить ему вред, за исключением… — тут она слегка наклонила голову к экрану, — костяшек пальцев. Повреждения так и не зажили, должно быть, покойный получил их, когда пытался прорыть выход или привлечь внимание. Форма черепа подтверждает, что это мальчик.

Антон Адамек поднял руку, призывая ее к тишине, пока он переводит. Я зажмурилась и снова открыла глаза, но картинка никуда не делась. Похороненный заживо. Тонкие детские пальчики лихорадочно скребут землю в отчаянной попытке выбраться наружу.

— После смерти, — тем же ровным тоном продолжила женщина, — условия данного места способствовали довольно быстрой мумификации трупа. Сухой воздух наравне с сильным истощением…

— Простите?