Валерий Гергиев. Симфония жизни [litres]

Особенно меня удивило обилие поэтических вечеров. И хотя это была просто декламация авторских стихов со сцены, не предполагавшая ни декораций, ни какой-либо драматургии, люди до отказа наполняли залы, чтобы услышать знаменитых поэтов. На меня это тогда произвело большое впечатление: народ буквально хлебом не корми, но поэзию – подавай. Видя все это, я даже подумал, что пророчество Гергиева вполне может сбыться, однако картина политико-экономического кризиса пошатнула мою уверенность.

В 1995 году, спустя три года после знакомства с Гергиевым, завершилась моя третья и последняя командировка в Москву, которая продлилась шесть лет. Я возвращался на родину. Впервые меня направили в Россию в 1970-м, суммарно же я проработал спецкором за рубежом более четырнадцати лет, включая трехгодичное пребывание в Вене. И вот я достиг такого возраста, когда уже не отправляют в заграничные командировки.

После тех неспокойных лет, что я провел в России, наступила совершенно другая, вольготная жизнь: я с удовольствием писал книги, работал на NHK, проводил лекции, на которых рассказывал о малоизвестных российских реалиях. Однако все это время мы продолжали общаться с Валерием.

Я приезжал к нему в Голландию, где он приобрел немалую популярность благодаря своей музыкальной деятельности (кстати, именно эта страна послужила образцом для модернизации России, которую император Пётр I предпринял более трехсот лет тому назад). Мы также имели продолжительную беседу в Нью-Йорке, где он работал главным приглашенным дирижером Метрополитен-оперы.

Когда Валерий приехал в Японию с гастролями, он также навестил меня в Кавасаки, где мы смогли плотно пообщаться. К большой радости моей супруги ему тогда очень понравились маринованные грибочки. Еще больший восторг у него вызвала моя любимая собака, которая неплохо понимает как по-японски, так и по-русски. До чего ж забавно было наблюдать, как этот золотистый ретривер, родившийся в Москве уже после нашего знакомства с Валерием, сидел в кресле рядом с ним и внимательно прислушивался к нашей беседе!

В моем доме курить не полагается, поэтому когда маэстро, бывший в ту пору заядлым курильщиком, поднес огонь к сигарете, я попросил его выйти на улицу, чему сопровождавший его представитель из Japan Arts очень удивился: ведь тогда это был уже «великий Гергиев»!

Валерий рядом с моей любимой собакой, которая внимательно слушает беседу на русском языке. Январь 2000 года. У меня дома

Всякий раз, когда речь с ним заходит о политике или обществе, разговор получается весьма продолжительным. И здесь дело не только в том, что у меня нет базового музыкального образования, но и в том, что Гергиев интересуется любыми проявлениями общественной жизни. Он прекрасно знает японских политиков и известных экономистов, а также умеет задавать конкретные вопросы по теме. О том, как Валерий искренне переживает за судьбы мира и принимает в них активное участие, я расскажу чуть позже, но отчасти его космополитизм я смог прочувствовать уже во время той беседы у меня дома.