Месяц за Рубиконом

— Какие смыслы они ищут в болоте, где живут людоеды? — удивился я.

— Это вопрос не ко мне, — Ана пнула ссохшийся труп, тот рассыпался в прах. — Мой отряд подавлял мятеж на Уорхане. Многого навидались. К примеру, пленных жниц. Одна была частично жива… Этот хмоли будет умирать ещё много раз, ещё много лет. Пошли, Макс.

Я посмотрел на останки хмоли.

Потом на невозмутимую стражу.

Потом представил себе Дарину.

Кивнул и пошёл к стеллажам.

Мы завтракали. Стояли у купола, рядом с заваленным странным оружием столом, и ели из пластиковых судков. Можно было зайти в купол, в тепло, некоторые стражи так и поступали. Но Ана осталась снаружи, и я последовал её примеру. Не хотелось показывать себя неженкой.

На Саельме ели два раза в день, как правило, завтракали после восхода солнца и ужинали сразу после заката. Если пересчитать на земные сутки, то питание получалось восьмиразовым.

Но организмы Изменённых требовали много пищи.

Что меня удивляло, так это сама еда. Вначале я ожидал какие-то рационы, вроде тех, что покупал в Комках. Но здесь питались, как в ресторане, даже здесь, на полигоне. В моём контейнере, к примеру, была очень вкусная белая рыба с не менее вкусным рисом. У стражи — здоровенный едва прожаренный стейк и немного овощей. Я уже начал привыкать к тому, что когда-то сказал Инсек: «Ни материя, ни энергия, ни пространство не являются ценностью». И всё-таки такое бытовое подтверждение было неожиданным.

Значит, Инсеки или Продавцы могли бы легко накормить всю Землю? Завалить людей вкусной жратвой, дизайнерской одеждой, сложной техникой?

Умом я понимал, что ни к чему хорошему бы это не привело. Но при мысли о скудных государственных пайках, ставших роскошью автомобилях и гоняющихся за кристалликами людях меня охватывала злость.

Я ковырял вилкой рыбу — она оставалась горячей, хотя вокруг было градусов пятнадцать ниже нуля. Поглядывал на меланхолично жующую мясо стражу.

— Сколько у тебя времени? — спросила Ана.

— То есть?

— Когда тебя отправят на задание?

Я пожал плечами. Эта старшая стража мне одновременно и нравилась, и пугала, причём по одной и той же причине. Она была какая-то очень человечная, будто лишь изображала невозмутимость Изменённых. В её словах о мятежнике-хмоли я почувствовал настоящую ненависть, а сейчас Ана казалась искренне заинтересованной.

— Не знаю. Когда велят.

— Разведчики очень нужны, — сказала Ана. — Сейчас очень напряжённая ситуация в системе Трисгард. Это миры розовокожих гуманоидов.

— Тэни? — уточнил я. — Такие, четырёхпалые?

— Кое-что ты знаешь, — удовлетворённо сказала Ана. — Да. Они самые. Милые, умные, смертоносные. Уже год висит заявка на морфа.

— И ни одного не появилось за год? — удивился я.

— Почему же? Были двое. Видимо, кончились. — Ана отложила пустой судок, взяла кружку из толстого пластика. От кружки шёл пар. — Боюсь, тебя направят на Трисгард, и очень быстро.

— Таково Изменение… — пробормотал я. Тоже взял кружку. Очень хотелось кофе, но кофе тут не пили. Мне досталось какао — самый похожий на кофе напиток, какой нашёлся.