Месяц за Рубиконом

— Устали? — спросила жница на раздаче.

— Да, тяжёлый денёк, — кивнул я.

Странно было с ней разговаривать. Она так напоминала жниц на Земле, даже Дарину… Но при этом была в ней какая-то большая чужеродность. Словно она терялась, пытаясь со мной общаться. Вроде как даже старалась немного пококетничать, но не совсем понимала, зачем.

— Отдыхайте, — сказала жница. — Если хотите, я вам принесу торт. У нас вкусный торт, медовый с малиной, его уже весь съели. Но я схожу на склад за новым.

— Спасибо, — сказал я. Мне показалось, что ей действительно хочется сделать для меня что-то приятное. — Я люблю торты.

И я действительно дождался торжественно принесённого мне персонально торта, съев и первое, и второе. И торта съел два куска, он оказался по-настоящему вкусным, а малина будто бы совсем свежая.

Жаль только, что ощущение у меня было, будто я не ем, а забрасываю топливо в какой-то ненасытный биореактор, который у меня теперь вместо желудка.

Девчонка-жница улыбалась мне всё более и более уверенно, и я решил, что от греха подальше надо уходить. В местном зоопарке я был особью, наиболее похожей на предмет девичьих грёз. Зачем оставлять после себя несчастных влюблённых девчонок, которым встреча с кем-то подобным больше не светит?

Мне не очень хотелось идти в канцелярию, я недолюбливал бюрократов. Но медлить дальше было бы невежливо и странно: Изменённые никогда не игнорируют приказов, а я уже ощущал недоумение местного Гнезда.

Да и альтернатива — марш-бросок по снежной целине, с раненой стражей на руках, меня ничуть не привлекала. Часового возле тренировочного купола уже не было, значит, Поль бежит вместе со всем взводом вокруг лагеря, тренирует навык переноски раненых. Я дошёл до купола канцелярии — тут тоже стояла стража, оттачивая умение нести караул. Эту стражу я не знал, но мы дружелюбно кивнули друг другу. Все мы Изменённые, пусть даже некоторые выглядят почти как люди, а некоторые — как оживший персонаж фильма ужасов.

Отряхнув ноги и открыв дверь из тамбура (с виду обычная, только петель нет, болтается будто кусок согнутого картона), я вышел в изгибающийся по дуге коридор. Здесь тоже было абсолютно тихо и безлюдно. Гнездо направляло меня, но я и так помнил, куда идти. Четвёртая дверь слева по коридору.

— Можно? — спросил я, заглядывая в комнату.

Разумеется, бюрократ посмотрел на меня с удивлением. Если бы было нельзя, так я бы и не пришёл, верно?

— Можно, — подтвердил бюрократ. — Макс. Садись.

Комната была маленькая, примерно три на три метра, да ещё и не совсем правильной формы. Стол, два крепких стула, один из которых занимал Изменённый. Окон не имелось, тускло и с разным оттенком светились хаотически разбросанные участки стен и потолка. Как ни странно, это давало вполне приличное ровное освещение, но в сочетании с искривлёнными стенами и, кажется, чуть наклонённым потолком — раздражало. Камера пыток для педантичного человека.