Кто хоронит мертвецов

Себастьян подошел к огню.

— А кто автор?

— Неизвестно. И в этом часть прелести. На обложке значится лишь «от автора "Чувства и Чувствительность"». А тот роман заявлен как «сочинение некой леди». И никому еще не удалось выяснить, кто же она такая.

Взяв один из двух томиков, лежавших на столике рядом с креслом, Себастьян прочел заглавие. «Гордость и гордыня». Кому-то явно нравятся аллитерации[9].

— Ее ирония доходит до сарказма. Послушай-ка вот это. — Леди Генриетта снова открыла книгу: — «Обе они казались довольно красивыми, получили образование в одном из лучших частных пансионов, владели двадцатью тысячами фунтов, расходуя денег больше, чем имели в своем распоряжении, привыкли вращаться в светском обществе, а потому считали себя вправе придерживаться высокого мнения о собственных персонах и низкого — о людях окружающих. Родились они в почтенной семье, происходившей из Северной Англии, — обстоятельство, запечатлевшееся в их памяти более глубоко, чем то, что своим богатством они были обязаны торговле».

— Действительно, написано весьма ехидно. Но не могли бы вы хоть ненадолго оторваться от этой занимательной истории, чтобы рассказать мне все, что знаете о мистере Стэнли Престоне?

— Стэнли Престон? — повторила леди Генриетта, приподняв бровь. — Он-то зачем тебе сдался?

— Вы не видели утренних газет?

— Нет, я читала этот роман. А что случилось с Престоном?

— Кто-то отрезал ему голову.

— Боже милостивый. Как ужасно.

— Да, ужасно. Так что вы о нем знаете?

Раскрытая книга была отложена в сторону лицом вниз, и Себастьян отметил, что тетушка с трудом оторвала от нее взгляд, прежде чем целиком посвятила ему свое внимание.

— Ну, дай-ка припомнить. Семейство старинное — он из девонширских Престонов, знаешь ли, хотя из незначительной, младшей ветви.

— Но его двоюродный брат — сам лорд Сидмут.

Она махнула рукой, очевидно не впечатленная отсылкой к министру внутренних дел.

— Да, но Сидмут лишь недавно возвышен до пэрства. Его отец был простым врачом.

— Тогда каким образом Престон приобрел свое богатство?

— Его отец женился на дочери торговца. Боюсь, она была ужасно вульгарной, зато с немалым наследством. Старший Престон употребил его, чтобы прикупить земли в Вест-Индии, и вложение принесло такой доход, что он смог женить своего сына — как раз Стэнли — на дочери обедневшего барона.

— Богатство, приобретенное благодаря торговле, рассматривается как нечто грязное и позорное, но словно по волшебству очищается путем инвестиций в землю — даже когда эта земля обрабатывается рабами, так?

Леди Генриетта нахмурилась.

— В самом деле, Себастьян, это не то же самое, как если бы он занимался работорговлей. В Вест-Индии рабство совершенно законно. Французы попытались с ним покончить, и посмотри, что в результате получилось. Кровавая бойня![10]

— Верно, — кивнул Себастьян. — А как звали ту баронскую дочь? Кажется, она уже скончалась?

— Хмм. Мэри Пирс. Прекрасная молодая женщина. В конце концов этот брак оказался на удивление удачным: Престон во всем полагался на жену. Но она умерла в родах семь или восемь лет назад. Не понимаю, почему он больше не женился. Для своих лет он неплохо сохранился, до сих пор довольно привлекателен и крепок.

— Уже нет.

— Не будь вульгарным, Девлин.

Он усмехнулся.

— Расскажите мне о дочери. Как ее зовут?

— Энн. Сейчас ей должно быть уже за двадцать. Все еще не замужем, и, боюсь, в серьезной опасности так и остаться в старых девах. Хотя ничего удивительного.

— Почему? Она что, уродлива?

— Ох, наверное, в юности она была достаточно хороша. Но Престон никогда не вращался в светском обществе, а Энн… она уж слишком тихая, да и странная, откровенно говоря.