Коронавирусные истории

Сначала, больше месяца назад, убрали матрешку со входа. За стойкой в тот день был всего один человек, который продал мне два сырника с брусникой и медовый латте. Раньше в смене было сразу трое, и каждому клиенту они пели частушки. В этот раз молодой грустный парень рассчитал меня, молча отдал заказ и сразу стал натирать стойку антисептиком. Я ушла с ощущением, что мне чего-то не хватило.

Еще через неделю, заглянув сюда снова, я услышала разговор по телефону девушки за стойкой: “Не знаю, что будет дальше. Мы уже с трудом платим аренду. Весь персонал пришлось пока распустить”, – говорила кому-то она. Оказалось, это была сама хозяйка кофейни. Стало нечем платить зарплату сотрудникам, аренду никто снижать не собирался, положенные субсидии не покрывали всех расходов, а только на заказах навынос не удавалось много заработать.

Я с грустью забрала свои пироги. Один заказала с рыбой и рисом, другой с капустой и яйцом, и третий – с вишней. Кофе попросила с клюквенным сиропом. Попивая его на ходу, я добралась до парка и уплетала свежайшие пироги, угощая крошками голубей.

А совсем недавно, проходя мимо любимой кофейни, я почувствовала странный запах. Воняло прокисшим молоком. Дверь оказалась закрытой, и я ушла. Но этот запах преследовал меня еще целый день. Такое ощущение, что заведение просто закрыли и бросили, оставив все продукты внутри портиться.

Неделю назад оттуда выносили какие-то доски, полки. Грохотали на всю улицу и матерились: “Вот, твою мать, тяжелая стойка”, “Этот гребаный стол мне сейчас палец сломает”. Я с ностальгией вспоминала, как в этих стенах кричали: “С днем рождения!” или “Ваш сырник готов!”.