Сергей Дягилев
- Автор: Брезгин Олег Петрович
- Год: 2016
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03909-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сергей Дягилев». Краткое содержание книги:
Сердечные письма из Перми сыграли свою роль в положительном решении ехать в отпуск в Бикбарду, но прежде Дягилевым предстоял военный лагерный сбор в Красном Селе, на который Поленька по «смелому новшеству» поехал не один, а с женой и тремя детьми. «Красное оставило мне воспоминание удачно выдержанного экзамена, — сообщала Е. В. Дягилева. — Мне надлежало доказывать на ежедневной практике, усвоила ли я преподнесённую мне командиром 2-го эскадрона «тактическую задачу»: вовремя скрываться, вовремя появляться, не слышать и не видеть, чего не следовало видеть и слышать, по известным направлениям не ходить самой, по другим не пускать детей и т. д. и т. д. Всё это во избежание стеснения хозяев лагеря — офицеров и солдат». Мало кто усомнится, что это был хороший урок — умение решать такого рода «тактические задачи» полезно любому человеку во многих жизненных ситуациях.
Конец лета и начало осени 1878 года семья Павла Павловича провела в Пермской губернии. Во вторую поездку они «встретили всё то же, что и в первый раз», с той разницей, что было менее шумно. Велось много разговоров, как писала Елена Валерьяновна, «о нашей судьбе», о переселении в Пермскую губернию. Ни братья, ни папаша не видели для этого никаких препятствий. Более того, Павел Дмитриевич предложил невестке с детьми остаться в Перми в ожидании выхода мужа из полка, но она не согласилась на разлуку с неопределённым сроком.
Весной 1879 года Павел Павлович вышел из Кавалергардского полка. В тосте за покидающего полк Дягилева начальник дивизии граф А. И. Мусин-Пушкин назвал его «человеком без интриги». Тем временем генерал П. Д. Паренсов был назначен военным министром Болгарского княжества и намеревался вскоре вызвать туда Дягилева начальником кавалерии. Почему-то у Павла Павловича сердце не лежало к Болгарии, и он с облегчением вздохнул, узнав, что кавалерии там ещё не существовало. Когда же речь зашла о месте заведующего двором болгарского князя Александра I Батгенбергского, племянника императрицы Марии Александровны, то Дягилев и вовсе отказался, заявив: «Лучше пойду в городовые, чем старшим лакеем».
Строя планы покинуть Санкт-Петербург, Дягилевы думали прежде всего о Перми, как месте обетованном. Очевидно, к началу лета было принято окончательное решение о переезде в Пермскую губернию. Елена Валерьяновна радовалась за детей — природные и климатические условия Урала пойдут им только на пользу. Уральский климат пусть порой и суровый, но по сравнению с петербургским более благоприятствует здоровью детей. Думая о семилетием Серёже, Елена Валерьяновна с удовольствием вспомнила слова доктора Термена о том, что «после семи лет корни жизни в нём очень окрепнут». Этот давний прогноз, внушавший оптимизм, стал добрым знаком и для предстоящего переезда Дягилевых в Прикамье.
— Вот послушай, Поленька, что писал Мельников-Печерский, — сказала Елена Валерьяновна, держа в руках старый номер журнала «Отечественные записки», и стала зачитывать вслух: — «При первом взгляде на Пермскую губернию я заметил, что жители её более, нежели прочей России, сохранили в себе русского духа. Они гостеприимны, радушны: всё русское, вытесненное в других местах обстоятельствами и временем, здесь господствует во всей силе, во всей красоте старины заповедной…» А ещё такие слова у него: «Что ни говорите, а ведь Пермь на матушке Святой Руси; ведь не последняя же она спица в колеснице».
Глава пятая
НАЧАЛО ПЕРМСКОГО ПЕРИОДА
ГЛАВНЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ
И ЛЕГЕНДЫ РОДА ДЯГИЛЕВЫХ
Покинув столичный Петербург, Павел Павлович с женой, тремя сыновьями, гувернанткой, няней, девушкой-прислугой и лакеем переселился в конце августа 1879 года на пермские земли. Первый год они жили в Бикбарде, в старом деревянном доме с балконом и ротондой. На зиму вместе с ними остался папаша, поселившийся в двухэтажном кирпичном доме, а также служивший здесь мировым судьёй брат Иван. Приезжавшие на летние каникулы к деду и отцу сыновья Ивана Павловича учились в гимназии, а в Перми жили с семьёй младшего брата Николая, товарища прокурора Пермского окружного суда. На следующий год братец Кокушка получит назначение в Киев, и общение с ним будет случаться довольно редко. Но с Иваном, который жил в Бикбарде в собственном доме, у присоединившейся семьи Дягилевых складывались очень близкие отношения. Они постоянно встречались и много музицировали.
В один из вечеров братья со смехом вспоминали о том, как лет десять назад «кавалергардский Юлий Цезарь» гостил у отца в Бикбарде. Некоторые бытовые подробности бикбардинской повседневной жизни того времени были изложены в письме папаши к дочери Анне Философовой: «После обеда, под устарелый тон пермского флигеля [фортепиано], знакомый вам по детству, производится оперное представление, не ограничиваясь исполнением одних арий, куплетов и трогательных романсов. Иван Павлович, со своей стороны, добавляет представление выражением в лицах местных напевов Пермской губернии, со всеми происшествиями рекрутских наборов. После чая, весьма позднего, не встав из-за стола, оканчивается день на садовом балконе, при уничтожении дынь и арбузов, с ловлением летучих мышей…»
Елена Валерьяновна не сразу нашла взаимопонимание с папашей. До некоторых пор у неё сохранялось «известное предубеждение», основанное на рассказах о его странностях. И тут ей вспомнилась услышанная как-то от мужниной родни действительно странная и одновременно смешная давняя история конца 1830-х годов — то ли быль, а то ли небыль, — которую позже любил пересказывать и Сергей Дягилев: «Мой дедушка так ненавидел первые поезда, что приказал везти его в карете по полотну железнодорожного пути и сгонять эти чудовищные поезда с дороги». Иногда Елене Валерьяновне даже казалось, что Павел Дмитриевич «как будто недоверчиво присматривается» к ней и «всячески испытывает» её. Но в эту зиму от их взаимной настороженности не осталось и следа. «Понемногу и с ним устанавливаются всё более и более тёплые отношения. Мы с ним начинаем беседовать, и между нами возникает глубокая привязанность, возраставшая и укреплявшаяся до конца, а после него превратившаяся у меня в благоговейную память», — сообщала Елена Валерьяновна.
Здесь же в Бикбарде было положено начало домашнему образованию Сергея, которое он стал получать вместе с детьми местного акцизного чиновника. Павел Дмитриевич щедро финансировал это важное дело и принял деятельное участие в организации учебного класса, которому дал громкое название — «Бикбардинский университет». Е. В. Дягилева взялась вести один из предметов, но это доставило ей немало душевных переживаний. Будучи глубоко религиозным человеком, впоследствии она вспоминала: «Болела я сердцем и плакала, когда начала готовить Серёжу в гимназию и должна была учить его Ветхому Завету по указанным учебникам. Взяла Библию — начала её читать (раньше нам и в руки не давали) и не сумела понять <…> отношение Ветхого Завета к христианству. Мне надо было понять это, нигде я не находила ключа к этому пониманию и до сих пор никто не дал мне его».
Участие петербургской бабушки Анны Ивановны выражалось в том, что она регулярно высылала книги для Серёжи и других внуков. «Сергуня наш почти взрослый человек. Страшно он вырос <…>, — писала Елена Валерьяновна свекрови в Петербург. — Учится он хорошо, так как он очень способный. Воспитывать его трудно, хотя много облегчает задачу его любовь ко мне и хорошее здоровье. Вообще у него много порывов, в которых я подчас запутываюсь».
На лето бабушка приезжала в Бикбарду, и после её отъезда все, кроме Ивана Павловича, переехали в Пермь, в большой дом на Сибирской улице, в котором было более двадцати комнат и милый внутренний дворик с садом. Елена Валерьяновна признавалась, что была «очарована домом» ещё в самый первый её приезд: «Никогда восторженных отзывов о нём, как, например, о Бикбарде, ни от кого в Петербурге не слыхала; может быть, оттого я и была так поражена им. Большой большому рознь. Я никак не ожидала размеров, в которые попала, переступив его порог. Он произвёл на меня впечатленье продолжения Камы. Те же ширина, свет и обилие пустых пространств, как, например, в длинных, широких белых залитых солнцем коридорах с блестящими паркетными полами».