Клеймение Красного Дракона. 1937–1939 гг. в БССР [litres]

«Хозяйства единоличников, оставшиеся в районе, в большинстве своем являются семьями кулаков, частью оставшиеся на месте после высылки главы семьи, часть из них при раскулачивании выехала вместе с главою семьи и впоследствии возвратилась (жена, дети) […] Положение большинства семей высланных, раскулаченных и осужденных, оставшихся на территории района, чрезвычайно бедственное: большинство из них проживают в бывших ранее подсобных, ныне полуразрушенных помещениях, оставшихся после раскулачивания. Семьи с малыми детьми по 4–5 чел. не имеют никакого имущества, существуют за счет случайных заработков матерей; дети болезненны, живут впроголодь». Далее делался вывод: «Нахождение этих семей раскулаченных и осужденных с подобным имущественным положением на территории пограничного района совершенно недопустимо, ибо как их имущественное положение, так и они сами являются самыми злостными контрреволюционерами, агитаторами против всех мероприятий партии и правительства. Необходимо принять срочные меры к освобождению района от подобных лиц»[87].

Не лучше, чем в земледелии, была ситуация и в животноводстве: падеж молодняка в результате бескормицы составлял 30–40 %, крупного рогатого скота – до 20 %[88]. Согласно данным сельскохозяйственного отдела ЦК КП(б)Б, только за 1936 г. в результате эпидемий и недокорма пало 60 тыс. коней, 384 тыс. свиней, значительное количество рогатого скота и овец[89]. С 1934 по 1937 г. падеж лошадей составил 78 тыс. голов, из мобилизованных для армии лошадей во время маневров только 7 % лошадей оказались годными[90].

Попыткой дисциплинировать колхозников была угроза исключения их из колхоза и лишение всех «привилегий» этого статуса. Из колхозов исключали за так называемое «нарушение трудовой дисциплины» (прежде всего невыход на работу, невыполнение необходимого минимума трудодней или устава сельскохозяйственной артели). Например, в Хойницком районе с 1933 по 1936 г. из колхозов было исключено 2800 колхозников[91]. По данным за 1936 г., из колхозов по всей территории СССР было исключено около 200 тыс. крестьянских семей и еще почти полмиллиона вышли из колхозов добровольно. К июлю 1937 г. в СССР вступило в колхозы 226 398 семей, но одновременно 129 236 семей покинули колхозы добровольно, а 39 369 были из них исключены[92], т. е. к концу 1936 и в начале 1937 г. отток людей из колхозов уже практически сравнялся с приходом в них новых колхозников. В БССР за 1937 г. было исключено из колхозов, по разным данным, от 4 тыс. до 6 тыс. хозяйств, сами вышли за это же время еще почти 15,5 тыс. хозяйств[93]. Крестьяне, которые исключались или уходили из колхоза, не получали никакой компенсации за внесенный ими паевой взнос, но и это уже не останавливало.