Заклятые любовники [СИ с издательской обложкой]

Нет у меня врагов, если уж так подумать. Завистники, недоброжелатели — да, но не больше. Я вообще считаю, что враг — слишком громкое слово, если только оно не относится к сидящему напротив типу.

Де Мортен прищурился.

— Не видел вас много лет, и не видел бы еще столько же.

Я подалась вперед, длинные волосы скользнули вниз — прическу пришлось распустить, потому что с крючками на платье справиться не удалось, и теперь оно то и дело норовило сползти, а декольте стало еще глубже, и добавила настолько мягко, насколько это вообще возможно:

— Взаимно, Ваша Светлость.

К счастью, в дверь постучали, знакомый не с лучшей стороны дворецкий приторно — скисшим голосом объявил:

— Лорд Фрай, Ваша Светлость.

— Хотел бы я сказать, добрый вечер, но погода сегодня словно с ума сошла, — гость прошел к столу, удивленно приподнял брови, глядя на меня: то ли его смутила моя растрепанность, то ли присутствие в принципе — в недрах кресла я спряталась знатно. Тем не менее в отличие от владельца дома, с манерами мужчина был знаком и сразу поцеловал мне руку.

— Лорд Альберт Фрай, — в глубине темно — зеленых глаз мелькнуло узнавание и немой вопрос. Ростом тот ничуть не уступал де Мортену, а вот черты лица были значительно мягче. Двигался он стремительно и плавно, как ртуть, весь его облик говорил о том, что Альберт далеко не прост — под небрежной учтивостью взгляда таилось нечто серьезное и опасное. Каштановые не по моде короткие волосы и интересный разрез глаз — очевидно, в родне у него были потомки древних кочевых народов. Словом, тот самый тихий омут, в который лучше не совать пальцы чтобы освежиться: руку отгрызут по локоть.

Я хотела представиться, но меня опередили.

— Леди Луиза Лефер, непутевая дочь виконта, от которой тот отказался.

Придушить его хотелось уже за одно только пренебрежение, с которым он отзывался о моей семье. Пусть мы с отцом и не ладим, но это не повод позволять всяким там герцогам гнуть нос. Интересно «вежливость» де Мортена распространяется только на меня или у него преждевременный старческий маразм, и он просто забыл о приличиях?

— Берт, прошу, — Винсент даже не потрудился подняться, чтобы поприветствовать гостя. — Леди Луизе не повезло стать жертвой старого вэлейского заклятия, для которого использовали мою кровь.

Альберт не изменился в лице, устроился в соседнем кресле и вытянул ноги.

— Приятно познакомиться, леди Луиза, — одарив меня очаровательной улыбкой, он сразу перешел к делу: меня опять расспрашивали про шкатулку — долго и нудно, хмурились, когда я сказала, что оставила ее в театре и уже сообщила обо всем полиции, и явно воодушевились, когда узнали про записку. Спрашивали и про недругов — я честно назвала одну девицу, которая полгода назад умудрилась насыпать мне в пудру толченого стекла — к счастью, это заметили раньше, чем я успела ей воспользоваться, и прожечь платье перед выступлением. Говоря по правде, я считала, что это большее на что она способна, о чем тоже сказала сразу. Еще вспомнила имя одного баронета, который с завидной регулярностью слал мне письма и расписывал незавидную участь таких греховодниц, как я. Потом расспрашивали о ближайшем окружении, вытрясли все имена за последние несколько лет: Себастьяна, Рина, Люсьены и близнецов, да еще мачехи, с которой я изредка переписывалась. Проверять будут всех, даже миссис Купер, которой не повезло оказаться моей экономкой, и горничную — слишком большую шишку кто‑то зацепил по глупости.