Костик, Змей и Платяной Шкаф (СИ)

Еще поспав и немного придя в себя, когда физические терзания сменились моральными, Костя стал обдумывать текст своего извинения. Понятно, что звонить он не сможет. Нужно послать сообщение. Оно должно быть ёмким, сдержанным, но полным раскаяния. А раскаивался Костик искренне.

«Олег Сергеевич, простите за вчерашний эпизод. Обычно я так не напиваюсь. Этого больше не повторится», – набил он после часа неудачных попыток. Но получалось, что он вроде как извиняется за пьянку. Не то.

«Олег Сергеевич! Приношу извинения за вчерашний эпизод. Такого больше не повторится. Константин». Все. Пусть расценивает как хочет. Чего не повторится? Да ничего!

Костя вяло занимался своими воскресными домашними делами. Его не покидало неприятное ощущение того, что вчера что-то пошло не так. Что-то, чего нельзя исправить. О, это копошащееся в подсознании чувство вины! Он все испортил. Что всё? Сам не мог понять. Его чёткий принцип никогда не заводить на работе интрижек трещал по швам. Он сам давно выбрал для себя установку: отделять личную жизнь, какой бы она ни была, от работы и от жизни общественной. Почему же теперь он повёлся на какую-то непонятную игру в кошки-мышки, и еще сам ее провоцировал? А ведь всё так хорошо начиналось. Нет, ему не было жалко терять очередное место, хотя эта работа ему нравилась, из того, что у него было – это, безусловно, был самый удачный вариант: и зарплата, и перспективы…

Самое обидное, что ему нравился Олег. До одури хотелось его трахнуть. Трахнуть собственного начальника, такого важного и неприступного, грозу офиса. Хотя, почему трахнуть? Скорее, следуя законам субординации, это он должен был бы трахнуть Костика, если бы дошло до дела. Костя улыбнулся собственным мыслям. Ну, в таком случае – отдаться ему. Отдаться с потрохами. Забыть обо всём, перестать думать о принципах и последствиях. Очевидно, дело не просто в сексе – хотелось чего-то большего. И вот теперь, скорее всего, он сам всё загубил.

Костя размышлял о своих тайных, ставших явными, желаниях, полулежа на диване. Он машинально провел ладонью по паху, где его воспрявший член, как ни в чём не бывало, с интересом выглядывал из-под резинки трусов. Большая часть Костиного организма, однако, не разделяла такого бодрого настроения. После отправки сообщения прошло несколько часов. Ответа не было. Вот и думай теперь, что день грядущий нам готовит. Становилось всё тоскливее. Ночью ответ всё-таки пришёл, но никакой ясности он не принёс:

«Чёртову Змею казалось, что вы с ним перешли на ТЫ».

Костя проморгался спросонья, посмотрел на дисплей, сердце забилось быстрее.

Ужасно захотелось что-то ответить. По каким-нибудь признакам понять, что же происходит. Костя пошёл ва-банк:

«Я ничего не помню», - отбил он и, зажмурившись, нырнул лицом в подушку.

Как он ни ждал, продолжения диалога не последовало. Ничего не ясно. Кроме того, что он в какой-то момент умудрился еще и обозвать Олега.

В понедельник, а так же вторник, и даже среду, Костя так ничего и не узнал. Он сохранял спокойствие, помимо прочего, он был завален работой. При виде шефа, промелькивающего на офисном горизонте, старался ничего не предпринимать. Горыныч был так же быстр, строг и вечно занят, и с Костей не контактировал. А в среду поздно вечером снова пришла эсэмэска:

«Ты помнишь, что в пятницу тебя ждут у Виталика?»

Костя вздрогнул. Он не то чтобы забыл, но теперь ему казалось, что эта тема само собой закрыта.

«Да, но я не уверен, что это уместно», - ответил он. Да почему же они не могут нормально созвониться?! Что это за манера слать сухие сообщения? Костя досадливо поморщился.

«Что ЭТО?» - моментально прилетел вопрос.

«Моё присутствие там», – отбил Костя.

«Это не обсуждается. В пятницу у тебя отгул. Вован отвезет. Встречу тебя на месте».

Да, из разговора, по крайней мере, был бы понятен тон этих слов. А так – очередной приказ.

В четверг Олег на работе не появлялся, а вечером Костя уже собрал небольшую сумку с вещами из расчета на три дня загородного уикенда.

Дорога к усадьбе Виталика заняла около полутора часов. Машина плавно свернула с трассы на просёлочную грунтовку, которая долго петляла через лес. По сторонам то и дело виднелись заборы дачных участков. Простые старые домики за штакетником чередовались с современными коттеджами, огороженными трехметровыми стенами. Потом лес расступился, и взору открылось заснеженное поле, с кое-где торчащими зонтиками прошлогоднего борщевика. На другом конце поля маячили черепичные крыши очередного элитного посёлка. Через пару минут машина свернула еще раз и подплыла к высоченному кованому забору. Вован махнул рукой в направлении домика охраны, и массивные ворота плавно поехали в сторону. Дальше дорожка становилась совсем узкой и извивалась между однотипных заборов. Жители коттеджного рая, очевидно, придерживались единого архитектурного стиля. В самом дальнем тупике виднелись еще одни ворота. Вован посигналил, подъехав, и они гостеприимно отворились.