Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
— Пойдем, я провожу тебя. Поздно уже…
Час спустя все участники гулянья спали. Спал и дядя Мартонфи. Старые монеты не тряслись больше в его поседевшей копилке. Самое чудесное-то ведь было в том, что хоть монетка и выпадала из копилки, а все равно она оставалась в ней, потому что копилка новых не принимала, и ясно, что эти монетки уйдут вместе со стариком в могилу. А может, и не уйдут? А может, они попадут еще когда-нибудь в обращение?
Г-н Фицек вздернул штору и впустил сына. Не сказав ему ни слова, забрался в постель и, уже лежа, спросил:
— Где ты был? Почему опоздал?
Отец ждал, не соврет ли сын.
— Я был у Мартонфи. Никак не мог раньше уйти.
— А что там было?
— Гулянка… Вернее, пятнадцатое марта… Вернее, два наших дружка призываются завтра.
— А ты что делал?
— Пел.
— Что пел?
— Песни.
— Да неужто! А я-то думал, галушки с творогом!
Мартон раздевался. Его охватила приятная усталость. И тело и голова гудели… Он думал о Тиборе, Петере, старике Мартонфи… Илонке… о песнях… Но думы кружились в нем, все медленнее и медленнее взмахивая крылами. На вопросы отца мальчик отвечал коротко.
— И «Жужику» пел?
Мартон оторопел на миг.
— И «Жужику» спел, — ответил он, решив, что отец угадал случайно, потому что он, бывало, и дома пел эту песню.
Мартон залез в кровать к Пиште. Чуть подвинул костлявую ногу брата и заснул тут же, словно провалился. Отец задал один вопрос, потом другой, но мальчик уже не отвечал. Тогда Фицек толкнул в бок жену и сказал:
— Знать бы, что из тебя еще один такой оголец вылезет…
— Молчи… Дети ведь…
Г-н Фицек рассмеялся. Потом засвистел сквозь зубы: «Ой-ой, Жужика!.. Ой, Жужика!»
— Ох, и плут же выйдет из твоего сынка!..
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
в которой г-н Фицек завидует горе Геллерт и определяет понятие «все равно», а Мартон объясняется в любви письменно, но в обход венгерской королевской почты; автор же позволяет себе вздохнуть разок и сказать: «О милые пештские улицы, прекрасная весна, юность!..»
Восемь раз писал он письмо — вернее, восемь раз переписывал его и исправлял. Наконец, на девятый раз решил: была не была, но больше ни переписывать, ни исправлять не станет! Пошел к Тибору.
— Я-то думал, что в письме легче, чем на словах… Оказалось, труднее.
Что же было в этом первом письме?
Позднее, как он ни ломал голову, а кроме одной фразы, ничего не припомнил, хотя и исписал маленькими буковками четыре страницы. Впрочем, может быть, и все буковки нужны были только для того, чтобы между ними оказалось одно слово «люблю», силу которого и должны были они множить.
Но случилось не так. Слова порхали, шныряли, теснились; их кружилось все больше и больше; они ушли из-под его власти, стали неестественными, убили свою сущность, и наступило полное смятение. Мальчик почувствовал отвращение к своему письму. Охотнее всего он написал бы: «Люблю!» — и все.
— Ну как, хорошо? — спросил он Тибора.
— Очень!
— Откуда ты знаешь?
— Ты же сам мне прочел.
— А что с того, что прочел? Как ты думаешь, ничего что на такой бумаге? Я ведь из тетрадки вырвал ее.
— По-моему, ничего.
— Ничего, — проворчал Мартон — А как же я передам?
— Сложи вчетверо.
— И в конверт положить?
— Не обязательно.
— Еще подумает, что у меня даже на конверт не хватило денег.
— Тогда положи в конверт.
— Если для нее важнее всего конверт, так нечего и письмо посылать.
— Ты опять совсем взбесился.
— Совсем взбесился, совсем взбесился, — повторял Мартон, мучаясь мыслью, что он бедный, а Илонка богатая.
Перед глазами у него возник каток, и мальчик угрюмо спросил:
— Когда передать: в начале или в конце урока?
— В начале.
— Тогда она будет читать при мне. А я что в это время буду делать?
— Ждать.
— Тебе легко говорить!..
— Передай в конце урока.
— Когда за руку будем прощаться?
— Да.
— А если она не возьмет?
— Возьмет.
— А ты передавал уже когда-нибудь девушке письмо?
— Нет еще.
— Так откуда ты знаешь?
Тибор не ответил. Какой он ни был покладистый, но и ему надоели придирки Мартона. А Мартон не желал этого замечать и все спорил, конечно, больше с собой, нежели с Тибором.
— Говоришь, отдать и уйти?
— Да.
— И целые сутки ждать ответа?..