Отец лучшей подруги

— Чистый лед, — хрипло говорит он. — Хорошо, что на трассе, кроме нас, никого не было.

Вжавшись в кресло, киваю. Только дома перевожу дух, хотя руки все еще подрагивают, когда я вхожу на кухню, где уже вовсю хозяйничает Костя.

— Как же мне тебя не хватало, — от всего сердца говорю ему.

— Всегда приятно возвращаться домой, где кто-то уже все готовил вместо тебя, правда? — смеется он.

— Эй, — отзывается Юля, пока целует сына. — Но мне ты запрещаешь приближаться к своей кухне!

— Просто тебе передался особый дар от отца. Чтобы кто-то еще так талантливо переводил продукты, я еще не видел!

— Пап, а мама хорошо готовила?

Мы все трое переводим взгляд на Дмитриева.

Платон только вошел на кухню, но почему-то еще не сбросил даже верхнюю одежду. От Юлиного вопроса он спотыкается прямо на пороге. Разводит руками, пытаясь что-то сказать, но изо рта вырывается только хриплое «Не помню» и снова уходит.

Понимаю, что так болезненно закусила щеку, что теперь во рту ощущается солоноватый привкус крови.

— Не надо с ним говорить об этом, — тихо говорит Костя. — Ты же знаешь…

— Я думала, что теперь все будет иначе… Ведь теперь с ним Лея… Он же так изменился! Выглядит впервые счастливым! Совсем не такой, как с твоей матерью.

— Угу, — быстро отворачивается к плите Костя.

Но я почему-то не могу не отвести взгляда от его напряженной спины и стиснутых желваков.

Словно Косте во что бы то ни стало нужно удержать те слова, что рвутся сейчас наружу. Мог бы — соврал бы. Но врать он не может, поэтому и старается хотя бы замолчать этот момент.

Но почему? Что не так?

— Помогите накрыть на стол, — сквозь стиснутые зубы произносит Костя.

Я берусь за тарелки, но не могу сдвинуться с места. Смотрю на него. Но Костя делает вид, что грудка в духовке требует все его внимание.

— Я позову папу! — Юля убегает, оставляя меня с тарелками.

И с Костей.

Опускаю стопку тарелок на стол со звоном и грохотом. Костя оборачивается, но тут же отводит глаза.

— Костя! — рявкаю. — Хочешь что-то сказать?

— Не надо, Лея, пожалуйста, не надо. Я не хочу все испортить.

— Папа примет душ и спустится, — возвращается Юля.

Только с ее помощью мне удается вообще хоть как-то взять себя в руки. Я сервирую стол, пока Юля помогает мне и рассказывает о той горе игрушек, которые мы выбрали для елки. Она берет на руки Егора и танцует с ним, а Костя мягко забирает сына со словами, что его лучше покормить до ужина, чтобы он дал спокойно поесть нам. Но я знаю, что дело тут в балетных танцах, а все остальные скрытые мотивы Кости я не понимаю.

Хоть тресни.

А еще поведение Платона.

Он спускается за стол, как и обещал, но у него абсолютно сухие волосы. Он не из тех мужчин, кто пользуется феном, а душ он не принимает в шапочке или так, чтобы не замочить волос. Мужчины не парятся такими вещами.

А значит, сейчас он не принимал душ. Просто тянул время перед тем, как спуститься.