Любовь ослепляет (Я не хочу видеть) (ЛП)

Она чувствовала себя ужасно. Но Аня была прагматиком, она знала, что такова жизнь. Она видела, как Лекса испытывала подобную боль из-за предательства Костии и смерти её родителей. Чёрт возьми, Аня сама испытала это на себе.

Но теперь всё, что она могла сделать, — это быть опорой для Рэйвен, на которую та могла опереться. И она была полна решимости стать для неё ею.

— Почему нет? — бросила вызов Аня.

— Кто я тебе? — спросила Рейвен, вероятно, с большей колкостью, чем намеревалась.

Аня знала, что в чём-то она права, и Аня также знала, что она мгновенно закрывала свои стены. Ей нужно было заставить её потеплеть к ней.

— Друг, — пробормотала Аня.

— Серьёзно? — усмехнулась Рэйвен. — С чего бы мы ими стали? Потому что мы потрахались?

Взгляд Ани слегка потемнел.

— Вот как ты это истолковала?

— А разве между нами было что-то другое? — спросила Рэйвен с отчаянием в голосе. — Ты используешь меня, чтобы забыть Линкольна, я использую тебя, чтобы забыть предательство Беллами.

— И ты думаешь, это всё? — спросила Аня, сжимая челюсти.

— Два-три дня назад… я бы без колебаний нажала на спусковой крючок и пристрелила бы тебя, — пробормотала Рэйвен.

Любой другой воспринял бы это за плевок в душу, настолько жёстко это прозвучало.

Но Аня не была похожа ни на кого.

— И всё же, мы здесь, — криво усмехнулась Аня, поднимая футболку Рэйвен и бросая её ей на колени. — Оденься, — приказала она с оттенком мягкости в голосе.

— Зачем? — спросила Рэйвен, кончики пальцев коснулись футболки, слегка пахнущей духами Ани.

— Затем, что я приготовила тебе завтрак.

[X]

— Беллами… — шёпот блондинки был тихим, эхом отдаваясь от стен кабинета Беллами, где он уныло сидел за столом, обхватив пальцами ручку, которой он щёлкал снова и снова. — Пойдём в постель. Ещё рано.

Беллами поднял глаза, разглядывая живописную фигуру Костии, завёрнутую не более чем в белую простыню.

Она была само совершенство. Она была доброй и экстравагантной, забавной и невероятно лучезарной. Беллами знал её много лет.

Но она не была Кларк Гриффин.

Мягкий свет утреннего зарева вызывал у Беллами тошноту. Золотистый свет, который раньше приносил ему радость и возбуждение, теперь уничтожал его. Он делал это с самим собой. Представляя Кларк, представляя её здесь, с ним… Все его блестящие возможности признаться в своих чувствах к ней пропали даром.

Потому что теперь, где-то, каким-то образом, Лекса Вудс овладевала Кларк Гриффин.

Под видом какой-то воображаемой любви, которую Лекса, без сомнения, выдумала только для того, чтобы добраться до Беллами. С другой стороны, он сделал то же самое с ней через Костию, так что, может быть, это было божественным возмездием? Он забрал у неё единственное, что не давало Лексе сломаться, ради своей семьи, ради своего народа. И теперь она сделала то же самое.

Он потёр виски, мигрень пронзила его голову. Ему нужно было поспать, Костия была права.

Но с ней всё было не так.

— Белл… — пробормотала она, и Беллами закрыл глаза, пытаясь вместо этого представить Кларк Гриффин. Костия сделала шаг вперёд, подошла, чтобы слегка погладить его плечо, в то же время прикрываясь другой рукой. — Пойдём. Здесь холодно. У тебя стресс.

Беллами проглотил возражение, которое подступило к его горлу. Он сжал ручку в кулаке, моргая, чтобы прогнать туманное видение.

— Октавия не вернулась.

Костия выглядела слегка смущённой.

— Беллами, я…

— Знаю, — проговорил Беллами сквозь стиснутые зубы. — Я знаю. Она не вернётся.

Костия не ответила. Вместо этого она взяла Беллами за запястье, молча потянув его обратно в соседнюю спальню, где темнота была заключена в кокон.

— Ты была влюблена в Землянку, — голос Беллами звучал сердито. — На что это похоже?

Костия не дрогнула.

— Лекса была добра ко мне. Было прискорбно потерять её.

Беллами мрачно усмехнулся.

— Вот как ты это называешь? Когда ты пришла ко мне, на последнем курсе академии, с этими грустными голубыми глазами, прося заключить… как ты это назвала… союз?

Костия не выглядела обеспокоенной.

— У меня тоже есть семья, которую нужно защищать, ты же знаешь. Наша договоренность была достаточной компенсацией, чтобы они больше никогда не работали.

Беллами посмотрел на неё со скрытым презрением.

— Ты знаешь, почему это чушь собачья? — пробормотал он, когда она наклонилась вперёд, чтобы поймать его губы.

— Почему? — потакала ему Костия, его руки сбросили простыню с её тела.

— Лекса, вероятно, дала бы тебе эти деньги в любом случае. Она любила тебя, — выпалил Беллами, зная, что затронул довольно чувствительную, трепетную тему.

Костия была не из тех, кто уклонялся от вызова.

— Да? Что ж, теперь она любит Кларк Гриффин.

Беллами зарычал в ответ на поцелуй, и Костия издала стон.

— Это больно, верно? — пробормотал он, когда его руки скользнули вниз, чтобы поднять её, её ноги обвились вокруг его талии. — Больно осознавать, что она любит кого-то другого.