Флот судного дня [litres]

Однако несколько секунд спустя я, свесив свою челюсть, смотрел на руку Зеффа, отрезанную как серпом, вместе с браслетом наручников. А миллиардер, перекусив собственную руку своими грудными мандибулами, повернулся к шлюзу спасательной капсулы.

Изумление удалось быстро преодолеть – сегодня было много сюрпризов, притерпелся уже.

Я, нырнув по низу, успел пригвоздить самурайским ножом стопу господина Зеффа к потолку, ставшему нынче палубой. Метаморфант дернулся, но не смог высвободиться. Я думал, что Зефф сейчас обернется ко мне со всеми вытекающими последствиями. Но он только сказал:

– Счастливо оставаться. Тебе повезло, человечек, ты встретился с богом, а это дорогого стоит. Вечной жизни на небесах нет, не надейся, но она есть у меня. Ты, конечно, мог прожить еще лет десять – двадцать, но в страхе, бедно и некачественно, с нарастающим количеством болячек, а так все закончится для тебя быстро и красиво.

Затем самая зубастая часть миллиардера – бывшая грудная клетка – выдвинулась вперед по максимуму и с треском рвущихся тканей покинула старое тело. А старое тело – точнее, что от него осталось – рухнуло плашмя. Собственно, старый Саймон Зефф остался лежать чехлом на палубе. А оснащенная челюстями грудь, которая продолжалась теперь удлиненным брюшком и была снабжена ластовидными конечностями, зашлепала вперед. К новой жизни. Голова ей уже не требовалась. В брюшке что-то копошилось, должно быть, мелкие спорозоиты. Это ж ооциста нового уровня.

Я бросился вдогонку и не сумел увернуться от клубка змеящихся отростков, брошенных драконом Зеффом в мою сторону. Щупальца принайтовали меня к трубе и пробили кожу в нескольких местах.

А капсула с рывком, полученным от катапульты, ушла в сторону, после чего шлюз затопило водой.

Дракон Зефф улетел, обогащенный новыми знаниями и контрактами на DEIM-2, проживать свою вечную всемогущую жизнь. «Батавия» пошла на дно – бурлящая вода поглощала бывший ковчег миллиардеров, а теперь просто огромное корыто, заполненное даблами. Похоже, что несмотря на много интересных и неожиданных ходов, эту партию невозможно было выиграть. Бабло опять победило то, что оно считает злом. И надо согласиться с Гербертом Спенсером, что «сильные, побеждая слабых, делают общество сильнее». Но что остается мне? Умереть; надеюсь, с честью. Как сказал один старый промысловик на Белом море, а Борис Шергин записал – смерть забирает свое, но не все.

Но потом я заметил, что мне больно, и очень нехорошо, но если я не жив, то, по крайней мере, не мертв, и, более того, путы не держат меня, я их обрезал самурайским ножом. Меня понесло потоком по утонувшему кораблю и потом выбросило наружу через лопнувший под давлением моря иллюминатор. Тут я окончательно понял, что живой и даже дышу в воде. И в воде мне, пожалуй, легче, чем без воды, вес не мешает. И такое ощущение, что у меня бьется второе сердце.