До самого пепла [СИ]

Субботу она посвятила пернатым. Нельзя же уехать больше, чем на сутки, не озаботившись тем, что будут в ее отсутствие делать питомцы. Что есть, что пить, что грызть…

За тонкими березовыми веточками на погрыз Вероника сходила в парк. Заодно сделала пару карандашных набросков с натуры. Природа ранней осенью в светлый безоблачный день радовала глаз.

Потом веточки мылись, скручивались в колечки и гибкие жердочки, занимали свои места в клетке. Под вечер хозяйка заменила и корм, насыпав зернышек до краев. Прикрепила колоски и сменила перед самым выходом воду в поилках. В третий раз созвонилась с Галкой, убедилась, что Лешка заскочит завтра днем, еще раз поменяет воду. Ключи от ее квартиры у них были, как и ключи от квартиры ребят – лежали в шкафчике Вероники.

Кто-кто, а она точно знала, что можно уехать из дома на пару дней, и потом никогда не вернуться.

– Опять? – страдальчески спросил Вал, когда ему на пороге соседской квартиры всучили холст в раме и шуршащей упаковке.

Вспомнил, видимо, как в лифте с картиной и соседкой летним днем поднимались.

– Снова! – фыркнула художница. – Впрочем, сначала могу сварить кофе на дорожку.

Невиданое дело: Вал отказался от кофе. Перехватил поудобнее груз и понес его к лифту, бормоча на ходу: «Пока не передумала».

Ночная поездка прошла нормально. На скорости под сто пятьдесят с несколькими остановками: на получение квитка, оплату при съезде с платной дороги и один перерыв, чтобы размять ноги. Зону для отдыха вдоль трассы устроили в приятном глазу месте. Высоченные сосны, за верхушки которых в подсветке фонарей почти цепляются облака, ночной туман. Контуры, тени, ветер, огни и звуки проносящихся мимо машин.

После стоянки Вероника задремала, и проснулась ближе к Москве. Уточнила, что музыкант в курсе, куда им дальше, и заснула дальше. Растолкал ее водитель уже у дома, где жила Мася – «в миру» Мирослава. Он же дотащил до двенадцатого этажа картину. Передал ценный груз прямо в ухоженые руки хозяйки.

Мася – или Мира – описала себя узнаваемо. Высокая голубоглазая блондинка с правильными чертами лица. Холеная, сияющая. Свободного кроя белое домашнее платье лишь оттеняло сияние.

А потом эта утонченная барышня кинулась обниматься с заспанной Вероникой. И зачем-то осматривать уши художницы.

– Практически вылитая, только длины ушей не хватает, – подытожила результат осмотра Мира. – Как же я вам рада!