Логово смысла и вымысла. Переписка через океан
- Автор: Есин Сергей Николаевич, Резник Семен Ефимович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-185-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Логово смысла и вымысла. Переписка через океан». Краткое содержание книги:
Сергей Николаевич Есин, профессор и многолетний ректор Литературного института им. А. М. Горького, прозаик и литературовед, автор романов «Имитатор», «Гладиатор», «Марбург», «Маркиз», «Твербуль» и многих других художественных произведений, а также знаменитых «Дневников», издававшихся много лет отдельными томами-ежегодниками.
Семен Ефимович Резник, писатель и историк, редактор серии ЖЗЛ, а после иммиграции в США — редактор и литературный сотрудник «Голоса Америки» и журнала «Америка», автор более двадцати книг. В их числе исторические романы «Хаим-да-Марья» и «Кровавая карусель», книги о Николае Вавилове, Илье Мечникове, Василии Парине, Алексее Ухтомском и других выдающихся ученых, историко-публицистические произведения, из которых наибольший резонанс вызвала книга «Вместе или врозь?», написанная «на полях» скандально-знаменитой дилогии А. И. Солженицына.
Живя по разные стороны океана, авторы не во всем были согласны друг с другом. Но их объединяло взаимное уважение, личная симпатия и глубокая любовь к литературе. В книге письма писателей друг к другу перемежаются фрагментами из обсуждаемых ими произведений.
Так, забронированный страхом, плененный доминантой страха, он прошел мимо «самого Сократа»…
В последующие, не столь жестокие времена Йосаде становится известным в республике драматургом. Его пьесы идут в театрах, пользуются успехом. Но он продолжает жить в страхе. Он знает, что по‐настоящему советским человеком так и не стал. Его волнуют проблемы, о которых писать можно только эзоповым языком, в надежде на прочтение между строк. Его пьесы с трудом пробиваются в печать, некоторые театральные постановки запрещаются. Его изгойство усиливается тем, что дочь его уезжает в Израиль. Воспрепятствовать этому он не мог и последовать за нею не мог. Слишком он прирос к Литве. Здесь был своим. Но среди чужих. В Израиле он стал бы чужим среди своих.
Но вот наступают новые времена: гласность, перестройка, Саюдис, Ландсбергис. Литва первой бросила вызов «нерушимому союзу республик свободных». И первой вырвалась из медвежьих объятий старшего брата. За этими захватывающими событиями, затаив дыхание, следил весь мир. Происходили они как раз в те самые дни, когда й все больше раскрывался в долгих беседах со своим СОБЕСЕДНИКОМ. Но старый писатель присматривался к ним без особого интереса, отстраненно, почти без волнения. Потому в книге они едва обозначены.
Силы й были уже на исходе. Не только физические, но и душевные. Он устал. Участвовать в спектакле жизни он уже не может. И не очень хочет. Он давно уже «в ложе», а не на сцене, ему нравится наблюдать за происходящим со стороны.
Он готовится к смерти. К счастливой смерти. Он, наконец, овладел своими доминантами, дал им такой настрой, что сумел в этом себя убедить. Одного только жаль: не написал и теперь уже не сумеет написать главную свою книгу — о жизни, прожитой под панцирем страха. Но он знает, что это сделает за него ЗАСЛУЖЕННЫЙ СОБЕСЕДНИК, так тонко умеющий его понимать. Долгим неторопливым беседам с ним й отдал последние пять лет угасающей жизни. Отводил им лучшие дневные часы, за которые мог бы написать еще две‐три пьесы. Но беседы в ожидании счастливой смерти для него стали более важными. В них он ничего не утаивал. Почти ничего. Они стали делом жизни, из них должна была родиться главная его книга, которая ему самому была бы не по силам.
Он отошел в вечность уверенный в том, что та главная его книга будет написана.
И он не ошибся. Передо мной лежит ее новое издание: Евсей Цейтлин. Долгие беседы в ожидании счастливой смерти. Из дневников этих лет // Franc Tireur USA, 2009. Предисловие Дины Рубиной. И начинается она так, как сам й начать ее не мог бы, но можно не сомневаться, что он бы такое начало одобрил:
«Сегодня произошло то, чего мой герой ждал несколько десятилетий. Его похоронили».
Перелистывая книгу Цейтлина, я снова вспоминаю мудрую и печальную мысль А. А. Ухтомского:
«Каждый из нас — только всплеск волны в великом океане, несущем воды из великого прошлого в великое будущее».
Но каждый всплеск — особенный, неповторимый; каждый пребывает в плену своих доминант, отличается лица не общим выраженьем. Все дело в том, чтобы разглядеть ЛИЦО в любом человеке, даже если его имя пишется со строчной буквы.
Как это удалось Евсею Цейтлину.
7 января 2014 г.
Дорогой Семен, письмо в прикрепленном файле. Письмо, конечно, не полное. Есть одно возраженьице — это Ленин. Любая революция делается на «соседские» деньжата. Не продолжаю, примеров много. Уж, простите. С. Н.
Дорогой Семен Ефимович! С новогодними праздниками, в которые всех должников прощают. Отчетливо сознаю, какой я свинтус, и даже ничего не объясняю, ни работой, ни болезнями, ни временем. У меня есть главный аргумент — возраст. Жить становится все труднее, потому что привык и люблю работать, а работать с каждым днем все труднее. Как‐то доскрипел и до 78 лет и до Нового года. Но это все — присказки; главное, чего писать, пока не прочел Вашу книгу! И честно говоря, уже давно поставил в очередь, и по моим расчетам получалось, что прочту где‐то в начале февраля, но тут она мне снова сама сунулась в руки, и я отставил свое последнее трудное, но очень интересное чтение и залпом, в эти новогодние дни, к вечеру взял, к утру прочел. Попутно читал замечательную книжку — пропагандирую — Н. В. Мотрошиловой «Ханна Арендт и Мартин Хайдеггер» — здесь и философия, и любовь, и предательство. Интересно, так уж стеклось, везде еврейский вопрос. А вслед надо будет писать рецензию [для] моей давней ученицы Рады Полищук.
Итак, о книге[170], да Вы и сами знаете, что она получилась. Честно говоря, читал — в первую очередь, конечно, первую и вторую часть[171] — с таким же чувством филологической брезгливости, как много лет назад, когда мне дали «Протоколы сионских мудрецов». Неужели не видно сразу, неужели так могли поступать обычные люди, обычные православные люди, которые наверняка носили крестик на шее! Чувство брезгливости к этому так талантливо поднятому Вами безобразному прошлому просто захлестывало. Все так объемно и так «живописно», так подло, что все в тебе протестует. Неужели это мои соотечественники и неужели подобное могла совершить власть! Обратил внимание на все, — зная Вашу дотошность в работе с историческим материалом, во все поверил — и в крестное знамение, которое наложил на себя Император в Киеве, когда ему доложили о продвижении розыска[172]. Для меня очень многое значило, знала ли самая верхняя власть обо всем этом? Тогда многое меняется и в судьбе действующих лиц. Тут я, почему‐то невольно вспомнил и Юровского и все это Екатеринбургское дело[173]. Мне даже стыдно так писать, но я так подумал. В школе мы учили наизусть: «но есть, есть Божий суд, наперсники разврата…» Какими кровавыми пятнами покрыта история… Читал внимательно, про суд, про братьев Маклаковых — шекспировская история[174]. Ханна Арендт в своих трудах говорит о категории поступка… Для меня в оценке людей это всегда становится очень важным.
Две части Вашей книги при чтении опустил — это читанный мною прежде «Даль» и Солженицын — здесь у меня не без Вашей помощи возникло отношение, и где‐то в Дневниках есть и цитаты. Но «как безумный хохотал», читая про нашего Стасика Куняева. Никогда не предполагал, что он, филолог по образованию, так может опростоволоситься. Есть чудные по иронии и сарказму пассажи. Если позволите, сниму ксерокс и, не без удовольствия, подарю Станиславу Юрьевичу[175]. Парадокс, что он только что опубликовал в своем журнале большую статью о моем пятитомнике. Но что делать, истина на дороге не валяется.
С. Н.
170
Здесь и далее речь идет о моей книге «Убийство Ющинского и дело Бейлиса: к столетию процесса века» // Спб, Алетейя, 2013.
171
Часть первая: «Ровесник цивилизации», стр. 9–29 (Обзор истории кровавого навета на евреев — с древнейших времен). Часть вторая: «Убийство Ющинского и дело Бейлиса. Историко-документальная повесть», С. 29–77.
172
Имеется в виду эпизод, описанный в книге: Николаю II, приехавшему в Киев, доложили о том, что расследование убийства Андрея Ющинского успешно продвигается и получены доказательства, что это еврейское ритуальное убийство. В ответ царь, ничего не сказав, размашисто перекрестился (С. 41–42).
173
Речь идет о расстреле царской семьи в Екатеринбурге в июле 1918 года. Решение о расстреле было принято Уральским совдепом, исполнено охраной во главе с чекистом Я. М. Юровским. Подробнее см.: С. Резник. Цареубийство: Николай II, жизнь смерть, посмертная судьба // СПб., Алетейя, 2018.
174
На суде над Бейлисом группу защитников обвиняемого возглавлял ведущий юрист того времени правый кадет В. А. Маклаков, а обвинение против Бейлиса фабриковалось под руководством его родного брата — министра внутренних дел Н. А. Маклакова.
175
Речь идет о четвертой части книги: «Дело Бейлиса: сто лет спустя» (С. 94–109). В ней говорится о попытках современных национал‐патриотов, в том числе Станислава Куняева и других авторов журнала «Наш современник», использовать материалы дела Бейлиса для возрождения кровавого навета на евреев.