Отныне и в Вечность

Проход оказался пуст. Генрик нырнул в одну трабулу, метнулся в другую, и когда уже решил, что – все, что упустил их окончательно и бесповоротно, в одном из темных ответвлений он вдруг уловил какое-то движение и звон стали. Уже не таясь, Генрик шагнул в проход. В полумраке длинного коридора ему предстала довольно занятная картина. В глубине, там, где трабула раздваивалась под тупым углом на два хода, окруженная вооруженными головорезами, стояла Жанет в великолепной боевой стойке с палашом в руке, а у ее ног корчился и хрипел один из бандитов, на свою беду оказавшийся, очевидно, слишком торопливым. "Живой, живой берите сучонку", – негромко, но яростно шипел один из бандитов, лицо среди них, по-видимому, начальствующее. Услыхав шаги Генрика, бандит повернулся к нему, выдернул из-под балахона орденскую бляху с крестом и, сунув ее чуть ли не прямо в Генриково лицо, рыкнул с сытой начальственной свирепостью: "Пшел вон! " и тут же, с воплем ухватившись руками за живот, повалился на землю, мелко суча ногами. Генрик рванул из ножен палаш, после чего по трабулам покатилось громкое эхо дружного и энергичного топота. Остальные "нападанты" – как выяснилось, совсем даже не бандиты, а напротив того, благочестивые служки серого ордена блаженной тьмы – с похвальной поспешностью пустились наутек.

– Генрик! – шалая Жанет тут же повисла на его шее с радостным визгом, чем помешала ему пощекотать палашом замешкавшихся. – Генрик! Ах, как ты вовремя!

– Да? – картинно удивился Генрик. – А мне показалось, что я чуточку опоздал. Так, самую малость, но все-таки.

– Как, то есть, опоздал? – в свою очередь не менее картинно удивилась Жанет. – Вон, как ты шуганул серую сволочь. Один удар кулаком в брюхо…

– Это случайность. Я никого не собирался шугать, пугать и колотить кулаками в живот. Нет, нет и нет. Ни в коем случае. По крайней мере, вот так, сразу. Я сначала хотел познакомиться, то, се. С твоим спутником, я имею в виду. Мне показалось, что вот он как раз был несколько, как бы это поточнее сказать… активный. Да. Именно активный и даже прыткий. Резвунчик такой. Куда он, кстати, подевался?

– Спутник? – очень натурально захлопала глазками Жанет. – Ну, ты и сказал! Кого из этих обормотов ты имеешь в виду?

И она весьма изящно повела вокруг себя ручкой… с зажатым в ней палашом, между прочим.

– Из этих никого, – со всей возможной кротостью пояснил Генрик. – Я имею в виду чинца, что порывался лапать твои плечики,

– Ах, этого? Ну, какой же это спутник? Это очаровательный мальчик, чинский апельсин, который в меня безумно влюблен… по крайней мере, он так думает… впрочем, я тоже так думаю, – добавила она, тщательно обозрев потолок. – И ничего у меня с ним никогда и совсем вообще. А мои, как ты говоришь, "плечики" для него в далеком прошлом, что бы сам он по этому поводу не надеялся и не раскатывал губу.