Глубина [litres][The Deep]

От спешки кружилась голова. Энни почти могла ощутить возмущение Лиллиан, ее опустошение и жажду, что тянулись из могилы через океан.

Кроме того, она должна была поступить правильно – сейчас больше, чем когда-либо.

Господь благоволит хорошим девочкам, Энни.

Никто никогда не ходил в радиорубку, что располагалась за первой трубой, маленькую, размером со шкаф. Радисты сновали туда-сюда, передавая сообщения пассажирам. Энни слышала, что это кропотливая работа – получать странные точки и тире, записывать. Она слышала, что два радиста жили на черном кофе и сигаретах и были дергаными и вспыльчивыми, словно наркоманы. Стоя за дверью в полутемном коридоре, девушка различала резкие звуки. Она чувствовала себя так, словно на нее набросились блохи.

Энни слегка приоткрыла дверь.

– Есть кто?

В комнате было очень темно, только одна голая лампочка светила на стол посреди комнаты. Там царил беспорядок, как будто налетел торнадо: полка, полная книг, опрокинулась набок; повсюду в беспорядке валялись бумаги; чашки и блюдца громоздились башнями по три, как будто кто-то играл в детскую игру.

Она узнала дежурного Джека Филлипса, старшего радиста.

У Энни упало сердце. Она бы предпочла Гарольда Брайда, младшего радиста. Дело было не в том, что Филлипс был так уж стар – всего двадцать пять, – но он был нервным и трудным и заставлял нервничать всех, кто с ним общался.

Радист едва поднял взгляд.

– Что вы здесь делаете?

Энни замерла.

– Кто вы такая? – Теперь он внимательно ее разглядывал и наверняка запомнил в лицо. – Вам не следует здесь находиться.

– Мне нужно, чтобы вы отправили телеграмму. Это очень важно.

Радист указал на стопки бумаг.

– Оставьте тут. Придется подождать своей очереди. Вчера машина вышла из строя, и у нас огромное отставание. Можно подумать, люди никогда не слали телеграммы, но нет, всем нужно послать друзьям телеграмму с «Титаника». Мы как раз сейчас входим в зону досягаемости Кейп-Рейса, и у нас есть короткое окно для отправки сообщений. Так что убирайтесь и не мешайте работать.

– Уверена, мое сообщение важнее всех остальных.

Однако стоило ей произнести эти слова, как Энни услышала тихое царап-царап-царап, как будто мышь когтила стопку телеграмм. Настойчивый шум, раздражающий ухо. Посмотри сюда. Ее потянуло, заставляя всмотреться в бланки телеграмм сверху.

В воде замечен лед…

Строка цифр, которая ничего для нее не значила, но все равно заставляла пульс участиться. Возможно, координаты.

ПП «Калифо́рниэн» остановлен льдом…

Энни же слышала, как пара пассажиров разговаривала о льдах накануне. Двое седовласых мужчин возвращались с прогулочной палубы. «Единственная реальная опасность для такого большого корабля – это лед», – сказал один из них. «Лед и немцы, – ответил другой, – и обоих мы увидим с одинаковой вероятностью».

– Это ведь входящие сообщения? Разве их не надо доставить на мостик? – руки чесались схватить телеграммы.