Пуговицы

— Всё совсем не так. Всё наоборот. Я очень пытаюсь удержать этот руль, но машина всё равно не слушается. Как ты не понимаешь?

— Не понимаю. Потому что, когда я предложил тебе помочь справиться с этим, ты всё равно выбрала этот свой хаос.

— Я ничего не выбирала. Я не могла. Я вообще не умею выбирать.

Он был такой согревающе-тёплый, разумный, правильный и взрослый, что я сама начала казаться себе полной психичкой. Неуравновешенной и одержимой. Уж его-то «машина» уверенно ехала по ровной, широкой дороге.

— Попробуй никого не обвинять. Попробуй оправдывать.

— Это как?

— Взять хотя бы Надю, раз тебя она так волнует. После смерти её отца и брата мать совсем чокнулась. На дочку ей было плевать. Она поклонялась мёртвым, как святым, и приучила к этому и Надю. Идеализировала их семейную жизнь до аварии и довела до абсурда. Надя вообще во всех мужчинах видела ответы на свои проблемы. Ей казалось необходимым заслужить их расположение и любовь. Она гонялась за ней и добивалась, как могла. Любыми способами. Лаской, помощью, шантажом.

Надя придумала себе семью, как играют в это в Пуговицах. И верила в неё настолько сильно, что эта фантазия уже выходила за рамки допустимого. Но отчасти я её понимал и жалел. Она помогала нам, и кроме любви взамен ничего не просила.

Вот поэтому она так взъелась на тебя. Испугалась, что ты отнимешь её мир и мечты. Это страшно, когда у тебя отнимают мечты. Человек тогда способен на что угодно.

— Почему ты её защищаешь?

— Я не защищаю, лишь предлагаю взглянуть со стороны, в которой нет виноватых.

Мы въехали в Москву. За окнами замаячили огни высоких светящиеся зданий.

— Иногда думаешь, что знаешь человека, но, на самом деле, совсем его не знаешь, — сказала я. — Сегодня он добрый, хороший, любящий, а на завтра готов избавиться от тебя. Вам с Дашей повезло. Вы хоть и в сложной ситуации, но вас всегда кто-то любил. Вы всегда были кому-то нужны. Поэтому ты весь из себя такой уверенный. Ты всегда нужен был маме, Даше, потом Наде. Но, знаешь, у меня хоть и есть дом, и дед, и друзья, но это ничего не значит. Исчезни я в один прекрасный день, никто не заметит. Я, как та пуговица, которая неплохо смотрится, но ни к чему не подходит. Я сама по себе. Поэтому, Слава, я никому не верю. Может, я и потерялась, но не сошла с ума.

— Хочешь знать, что я делал вчера?

— Ну.

— Мы с Дашей ходили в ТЦ покупать для тебя подарок на Новый год.

— Правда?

— Вот почему я не объяснил, что это были за дела, но я ни слова не говорил про работу. Даша хочет, чтобы ты тридцать первого пришла к нам и мы отмечали его вместе. С мандаринами и оливье. Это она так сказала. Просто знает, что мама всегда заставляла меня его делать.

Дыхание перехватило. Я хотела что-то сказать, но задыхалась.

Странное чувство. Одновременно и благодарность, и злость. Злость на саму себя и полнейшее неприятие того, что всё это может происходить со мной.