Сам себе клан

Особенно в эти тревожные времена.

Князь был в повседневной одежде, синие джинсы, грубые кожаные ботинки, на плечи наброшена легкая куртка. Похоже, визит неофициальный…

— Здравствуй, отец.

— Здравствуй, сын, — сказал Ломтев. — Мне через час уезжать, а твоя машина стоит у меня перед воротами. Мы, конечно, живем в относительно свободной стране, и ты волен стоять, где хочешь, но не мог бы ты перепарковаться?

— Я уеду отсюда, как только мы с тобой поговорим, отец.

— Так говори, если ты считаешь, что нам все еще есть, о чем разговаривать, — Ломтев попытался прочитать что-то по лицу Громова, но оно было спокойным и непроницаемым. Ломтев надеялся, что у него самого примерно такое же выражение.

— Все это зашло слишком далеко, — сказал Громов.

— Что это? — уточнил Ломтев.

— Наша… размолвка.

— А, ты имеешь в виду, то, что ты чуть не убил меня на дуэли, запер в доме престарелых, надеясь, что я проведу там остаток жизни, а когда этот план провалился, то принялся подсылать ко мне убийц?

— В ответ ты фактически разрушил Грозовой Удел.

— Я? Точно я?

— У меня нет доказательств, — сказал Громов. — Только подозрения. Ровно такая же ситуация, как и у тебя с убийцами, которых, по твоим словам, я к тебе подсылал.

— Убей его, — сказал старый князь, принимая видимый облик за левым плечом Ломтева. — Его слова полны лжи, его обещания не стоят ни гроша. Убей его, и все закончится.

Ломтев сделал вид, что ничего не услышал, хотя игнорировать бубнящего в ухо призрака было не так легко.

— Что же касается того спора, с которого все началось, то я все еще стою на своей прежней позиции, — заявил Громов. — Может быть, это решение было бы выгодно для империи, но оно слишком рискованно для нашего рода, и я не готов рисковать тем, что имею сейчас, в погоне за призрачной мечтой о величии. Последние годы ты своими руками уничтожаешь то, что строил всю свою жизнь, отец. Но для тебя интересы государства всегда были выше, чем интересы семьи.

Ломтем развел руками.

— Убей его, — продолжал уговаривать призрак. — Убей его. Убей слабака, который забыл, чему он присягал.

Видимо, так действительно что-то важное, подумал Ломтев. Непохоже на обычные семейные неурядицы.

— А ты не думаешь, что мне виднее? — поинтересовался Ломтев, прощупывая почву.

— Я думаю, что ты ошибаешься, отец, — сказал Громов. — Величие империи определяется отнюдь не протяженностью ее границ. Но я понимаю, что взаимопонимания в этом вопросе мы уже не достигнем, и рад, что теперь ты можешь решать за себя, не впутывая в это остальную семью. Мою семью.

— Она была и моей, — напомнил Ломтев.

— Ты сам отказался от нее в тот миг, когда напал на меня, — парировал Громов. — Дуэль, говоришь? Ты набросился на меня и пытался убить, а я защищался, всеми силами стараясь сохранить тебе жизнь. Ведь, как бы там ни было, ты все еще был моим отцом.