Залес. Противостояние

Я оттолкнула его, сильно пухнув в плечо, он пошатнулся влево, и мне удалось проскочить мимо, быстро, даже ловко, хотя в тот момент казалось, что я двигаюсь медленно, словно сонная муха. Руки отяжелели, ноги стали ватными. Смотря на почерневшую землю, я присела, чтобы рассмотреть останки. Обгорелые кости, очень старые, их давно должно было ветром развеять до того они хрупкие. Но они по какой-то неведомой причине прекрасно сохранились. Один из них женский, не знаю, почему в тот момент я так решила, но была вполне в этом уверенна. А тот, что совсем крохотный — ребенка. Чуть дальше, кольями прибитый к земле скелет хозяина дома. Точнее прибит был его труп, сейчас же колья виднелись между костями.

Картина сама начала вырисовываться. Мать и дитя, корчащиеся в судорогах, их подожгли, а отца заставили смотреть, как самые дорогие для люди медленно и мучительно умирают. Его заставили смотреть на гибель собственного дитя. И он, прибитый к земле, ничего не мог сделать.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и протянула руку, чтобы коснуться останов девочки. Девочки. Именно так. Руку обожгло, но я не смогла ее одернуть, вместо этого моему взору предстала гибель несчастной семьи. До чего же чу̗̗́дная была эта маленькая девочка, лет восьми отроду, с белые кудряшками и удивительно яркими зелеными глазами. Никогда не видела ребенка прелестнее, настоящий ангел. Она испуганно жмется к матери, которая пытается закрыть девочке глаза своей дрожащей рукой.

Я оборачиваюсь и вижу мужчину, истекающего кровью, словно воронье над ним вьются двое солдат, третий делает шаг в сторону женщины с ребенком и кидает им под ноги стеклянную бутылку. Все вокруг моментально возгорается. Их не спасти, огонь быстро перекидывается на легкое летнее платье. Мать кричит, не в силах вынести муки, знать, что ее единственное самое дорогое дитя, умирает вместе с ней.

И я кричу вместе с ними, не осознавая, что своим криком как минимум оглушила всю округу. Вулхи подхватил меня сзади, закрыв рот огромной ладонью, настолько огромной, что под ее вонью (о боги, он никогда не моет лапы?) попал и подбородок, и нос, и глаз, правда всего один. Чтобы окончательно не лишиться воздуха, мне пришлось задергаться и глухо застонать. Еще мгновение и Вулхи отпускает меня, предупредительно отскакивая в сторону.

Умница, сын лесника, знаешь ведь, что сейчас мне очень хочется снести тебе голову. И не одну, кстати.

— Мы здесь не останемся, — шепчет он.

Пытаюсь оторвать взгляд от костей, но не выходит. Всего несколько секунд, но в своем сознании я увидела всю их жизнь до последней минуты. Как же они любили друг друга, эти два человека, мужчина и женщина, я чувствовала это, когда перед глазами мелькали фрагменты их быта. Они не были женаты, что запрещают законы Залеса, очень долго прожили вместе, боги не давали им детей, то ли в наказание, то ли в назидание остальным, если решатся попрать законы королевства. И вот на третьем десятке, женщина смогла забеременеть. Чудо! Да уж, чудо, обернувшееся ужасом.