Фашизм: реинкарнация. От генералов Гитлера до современных неонацистов и правых экстремистов

Тириар пытался убедить Чжоу Эньлая в том, что Европа может оказаться важным союзником во всемирной борьбе антиамериканских сил, однако ему не удалось добиться существенного успеха. Затем он попросил у китайского министра иностранных дел финансовой помощи, с тем чтобы он мог организовать в Европе революционную армию, которая могла бы начать прямые действия против американцев. Подобный элитный военный аппарат также нуждался в базе за пределами Европы, и Тириар полагал, что Китай сможет предоставить убежище его мятежникам. Не слишком впечатленный Чжоу посоветовал Тириару связаться с китайской секретной службой, однако ни к каким результатам это не привело[410].

Для Тириара маоистский Китай был в лучшем случае тактическим союзником, а не политической или идеологической моделью, которую следовало воспроизвести. В этом смысле его попытки установить связь с Пекином встретили положительный отклик у ряда западногерманских неонацистов, включая и издателей «Nation Europa», выступивших в 1967 году за про- китайскую внешнюю политику: «Мы, немцы, не видим никаких причин, по которым нам следует выступать против Китая. Действительно, с чисто биологической точки зрения старый лозунг о “жёлтой угрозе” имеет определённый смысл для Европы. Однако сегодня у нас есть более насущные задачи. Сегодня мы отделены от Китая колоссальными просторами Советской империи, и нам нет никакого смысла подчиняться Советам, утверждающим, что мы лишены свободы волеизъявления, и конфликтовать с Мао»[411].

Примечательно, что даже генерал Рейнхард Гелен согласился с сутью предложения Тириара. «На мой взгляд, — писал Гелен в мемуарах, — нам крайне важно было забросить в Пекин пробный шар с тем, чтобы обеспечить разрядку в российском тылу. Если мы хотели усилить наши переговорные позиции в отношениях с русскими, нам следовало договариваться с нашими потенциальными противниками»[412].

Одним из ближайших западногерманских союзников Тириара был Адольф фон Тадден (Adolf von Thadden), ветеран правых экстремистов, также мечтавший о неприсоединившемся европейском союзе. Моложавый вид принёс ему прозвище «Буби». В 1950‑х и начале 1960‑х годов он возглавлял Германскую имперскую партию (DRP) — фактическую преемницу Социалистической имперской партии Ремера. Это были тяжёлые годы для махровых нацистов фатерланда. За немногими исключениями они сохраняли молчание и инкогнито, предпочитая группироваться в тайных обществах и на встречах ветеранов, где демонстрировались преступные регалии, звучали нездоровые воспоминания, происходили бесконечные ссоры. Западногерманское законодательство недвусмысленно запрещало какое–либо возрождение нацистских программ, практически не оставляя им свободы манёвра. Это послужило одной из главных причин того, чтобы нереформируемые наци вроде Ремера предпочли в послевоенный период длительное пребывание за границей.