Тайна двойного убийства

Следствие

По пустому коридору прокуратуры нетерпеливо расхаживал капитан Ермаков и, увидев меня, бросился навстречу.

— Наташа, быстрее! Я все приготовил, мы едем в больницу!

— Что случилось, объясни в двух словах. Я только с осмотра…

— Знаю, знаю. Немного тебя не застал там, вот примчался в прокуратуру. Едем! Во-первых, я подготовил все для опознания — Гусенкову. Во-вторых, а скорее всего именно это во-первых, стал давать показания Кобриков. И такое говорит! Такое! Быстрее, Наташа!

Необычное возбуждение розыскника передалось и мне. Забыв про усталость, только что мучившую меня, а также про то, что этот субботний день знаменовался для меня не только напряженной работой, но и абсолютным постом — с утра, после Гришиного борща, у меня маковой росинки не было во рту — я схватила необходимые бланки и мы помчались в больницу.

— Анатолий Петрович, а не кажется тебе, что при этой больнице можно открывать филиал милиции? — съехидничала я по дороге, — слишком часто мы ее посещаем.

— Это вы правильно заметили, Наталья Борисовна, — обиженно ответил мне капитан, — мы посещаем. То есть милиция и прокуратура. А филиал при больнице все же лучше, чем при морге. Не верите — можете спросить у Гусенкова и Кобрикова тоже, где им удобнее находиться — в больнице или в морге. Не забудьте при этом справиться о здоровье младшего лейтенанта — молоденький такой, только к нам приехал, симлатичненький — да сами увидите, он с Гусенковым в одной палате. Лечится и охраняет одновременно. Неплохо бы вспомнить вам также, почему Кобриков в больнице, а не в собачьей кормушке…

Мне уже было стыдно за свое неуместное ехидство и я извинилась способом, известным только женщинам: тронула за рукав рассерженного капитана и сказала жалостным голосом:

— Толечка, я есть хочу. Очень.

— Есть она хочет… — заворчал Толя совсем другим тоном, — возьми там вон, в бумажке, бутерброды.

Я открыла дверку передней панельки, достала и мигом уплела бутерброд.

Капитан Ермаков посмотрел на меня и перестал сердиться.

Мы еще успели поговорить о предстоящих делах. Хотели разделить усилия, но нам обоим, как выяснилось хотелось присутствовать и на опознании, и на допросе Кобрикова. Судьба в виде строгого голоса капитана Волны, которому при всем нашем нетерпении мы догадались позвонить в первую очередь, распорядилась иначе. Вздохнув, капитан Ермаков помчался в милицию, чтобы объединить усилия экспертов и передать им то, что собрали криминалисты в квартире убитой.

Я осталась в больнице. По всему выходило, что мне первой предстояло узнать тайну двойного убийства. После телефонного разговора с Антоном не было колеба-ний, с чего начинать работу. Первым делом было опознание.

Гусенков, тщательно избегая моего взгляда, подробно описал приметы своих ночных визитеров и на предъявленных фотографиях твердо опознал одного из них. "Он был за рулем”, — сказал Гусенков. Среди множества подготовленных Ермаковым фотографий фото майора не оказалось. Гусенков пожимал худыми плечами, торчащими, как вешалка, под больничной пижамой, и обращался больше к понятым, нежели ко мне: