Тайна двойного убийства

— Почему не может? Откуда вам известно? — надо было успеть спросить об этом, пока я видела, Чулков был шокирован моим вопросом. Сама я изумилась реакции Чулкова на свой вопрос. Почему он так закричал?

— Росина была наркоманка, мне говорил Слонимский, он для нее доставал наркотики. С Кобриковым приезжал ко мне как-то за этим. Я отказался… Задолго до этой смерти, — спохватился вдруг он, поставил перевернутый стул и сел, сжав голову руками.

С этой минуты резко изменилось поведение Чулкова. Он отвечал вяло, часто просто невпопад, глаза отрешенно блуждали.

И только когда я, повинуясь старой следовательской привычке, стала взывать к его совести, он усмехнулся спокойно и цинично:

— Совесть? Что это? Дайте мне посмотреть на нее, покажите. Есть она, например, у вас? У прокурора? Принесите сюда, я подержу в руках, примерю, попробую на вкус. А так — не знаю, о чем вы. Совесть какая-то, совсем уж непонятно…

Он еще разглагольствовал в этом же духе, так что мне стало противно, захотелось закончить бесплодный допрос. Я задала последний вопрос, заранее зная ответ. И услышала, что к смерти Слонимского, тоже убитого морбита-лом, Чулков отношения не имеет. И вообще в городе уйма мест, где этот препарат используют. "Ищите там”, — дал мне совет Чулков.

Расставшись с Чулковым, опять позвонила в больницу, и к телефону подошел Шамиль.

— Ты там еще? — удивилась я, и Шамиль обиделся:

— Наташа, я что, только в царство теней провожаю? Я доктор, между прочим, и неплохой, знай это на всякий случай. И пациента твоего здесь караулю. Лейтенант Серебряков и я. Он пришел в себя, Кобриков. Но сознание спутанное. Допрашивать нельзя, — предвосхитил Шамиль мой вопрос, — я тебе позвоню, когда надо будет.

Ну что ж, подождем. И вдруг, в разговоре, у меня мелькнула мысль рассказать судебно-медицинскому эксперту о реакции Чулкова на сообщение о том, что Росину убил морбитал.

— Слушай, Шамиль, а что ты на это скажешь? — и я поведала ему о Чулкове.

Шамиль замолчал надолго, я слышала только, как он вздыхает и что-то непонятное шепчет прямо в трубку. Потом голос его стал четким:

— Э-э, Наташа, это многое может значить. И первое — Чулков к убийству Росиной непричастен. — У меня упало сердце. Неужели и эта версия ложная? Кто же причастен? Получалось так складно, когда мы обсуждали. Один яд — один убийца. Двойной убийца! Шамиль между тем продолжал: — Говоришь, он искренне изумился?

— Я кивнула, забыв, что Шамиль меня не видит, но он угадал: — Не мог ли быть морбитал на стенках шприца? Я писал в заключении, что отравление сочетанное — большая доза наркотика плюс морбитал. Помнишь, ездил к шефу? Мы там долго проверяли на морбитал, пока не уверились абсолютно. Так что, Наташа, это тебе новая загадка…

Прекрасно! Старые не разгаданы и появляются новые. Я расстроилась окончательно. Наша перспективная, казалось бы, версия, дала капитальную трещину. Возможно, мы ищем не там.

С этими грустными мыслями я отправилась на квартиру Росиной, оглядев с невольной неприязнью целую группу экспертов, ожидавших меня в машине.